Суеверие - Дэвид Амброуз

Он побелел. Глаза его нервно блуждали по лицам собирающихся в коридоре людей.

— Что все это значит? — спросил он. — Что тут происходит? В чем дело?

— Я Джоанна Кросс! Я здесь работаю! — выкрикнула она, как будто если заорать громче, люди признают, что она говорит правду.

— Вы что?.. — недоверчиво переспросил Тэйлор.

Джоанна делала над собой невероятные усилия, чтобы не поддаться панике.

— Джоанна... Джоанна Кросс... Почему ты меня не узнаешь, Тэйлор? Зачем ты со мной так?

Она безотчетно шагнула к нему и схватила его за лацкан. Глаза его испуганно расширились; он вырвался, чуть не потеряв при этом равновесия.

— Кто-нибудь, позовите охрану!..

— Уже позвали, — ответил мужской голос.

— Слушайте, мисс, — заикаясь, проговорил Тэйлор, — не знаю, кто вы и что вам нужно...

— Я не «кто»! Я Джоанна Кросс! Я у тебя работаю! Я пишу для твоего журнала!

— Я никогда в жизни вас...

— Храм Новой Звезды. Моя статья о Храме Новой Звезды увеличила число подписчиков на два процента!

— Храм чего?..

— Ты говорил, что статья про Адама Виатта, которую я пишу, достойна Пулитцера!

Глаза Фристоуна раскрылись еще шире:

— Я понятия не имею, о чем вы...

— Сэм Таун! Ты перечислил деньги на счет их отделения из-за моей статьи про эксперимент с Адамом Виаттом! — она заметила, что у нее за спиной встали два охранника, которые обычно сидят внизу в вестибюле.

— Пожалуйста, пойдемте с нами, — спокойно и тихо сказал один из них.

Они ухватили Джоанну под руки; она попыталась вырваться, но они только крепче в нее вцепились.

— Подождите минутку, давайте хотя бы попытаемся выяснить, что здесь происходит.

Это сказал тот мужчина, который занимал кабинет Джоанны. Теперь он вышел вперед и явно приготовился ее защищать.

— Предоставьте это дело нам, сэр, — сказал один из охранников.

— Я вам все предоставлю — как только мы все удостоверимся, что знаем, что делаем, — он заглянул Джоанне в лицо. — Скажите, кто вы? Чего вы хотите?

Она поняла, что нужно взять себя в руки, чтобы все увидели — она не психопатка, не чокнутая, а человек, достойный уважения, их уважения.

— Я пытаюсь это вам объяснить, — сказала она. — Я Джоанна Кросс... Я журналист...

— И поэтому вы сюда пришли? — спросил он. В голосе его звучала странная доброта. Джоанна поняла, что несмотря на свою любезность, он ее просто успокаивает, а не пытается доискаться до истины.

— Я пришла сюда, — сказала она с дрожью в голосе, — потому что я здесь работаю... И потому что мне были нужны деньги...

— Журнал должен вам деньги?

— Нет... Я оказалась на улице совсем без денег... Мне было нужно...

Мужчина достал из заднего кармана бумажник.

— Не давай ей ничего! — резко сказал Тэйлор. — Мы тут ни при чем. Никакой ответственности за нее мы не несем.

— Несколько баксов ей вреда не принесут, — сказал тот, кто разговаривал с Джоанной.

Он достал несколько купюр. Сколько, Джоанна не знала, потому что не смотрела на него. На мгновение она подумала, что сейчас упадет без чувств. Невозможность всего происходящего захлестнула ее, и обморок, после которого была надежда снова очнуться в нормальном мире, казался единственным спасением.

Но какая-то маленькая часть ее сознания велела Джоанне держаться. Только не сейчас. Это не сон, и глупо говорить о невозможности, поскольку это происходит у нее на глазах. От этого не убежишь и не спрячешься. Она должна взглянуть правде в глаза и выдержать ее взгляд.

— Возьмите, — сказал мужчина, протягивая деньги. — Сожалею, что мы не можем помочь вам, но если вам нужны деньги...

— Не давай! — снова вмешался Фристоун.

— Черт побери, это мои деньги! — рявкнул на него тот и, снова повернувшись к Джоанне, еще более мягким тоном сказал: — Пожалуйста, возьмите их и идите, хорошо?

Очень медленно, понимая, что ничего не поделаешь, зная, что в любом случае деньги ей понадобятся, Джоанна протянула руку и взяла у него купюры.

— Спасибо, — еле слышно проговорила она и почувствовала, что ее согласие принять дар незнакомца несколько разрядило обстановку.

— Уберите ее отсюда, — велел Фристоун охранникам. — И проследите, чтобы она больше не возвращалась.

На этот раз Джоанна не стала сопротивляться. Она прошла под конвоем по знакомому коридору, через приемную мимо Бобби и Джейн, потом за стеклянные двери, в лифт и, наконец, на улицу. Там охранники ее отпустили и смотрели ей вслед, пока она не исчезла в толпе.

Глава 48

Только когда Джоанна попросила разменять деньги в журнальном киоске, она увидела, что незнакомец дал ей целых пятьдесят долларов — поразительная щедрость. Она хотела бы поблагодарить его за это более внятно — но лучше бы ей не за что было его благодарить.

Она нашла таксофон и снова набрала номер Уорда. По-прежнему никого. Тогда она позвонила в лабораторию. Ответила Пэгги.

— Пэгги, это я, Джоанна.

— Джоанна?

— Я хотела спросить — может, вы знаете, где сейчас Сэм?

— Сэма сейчас нет. Собственно говоря, не могу даже предположить, где он может быть. Что ему передать?

— Ничего. Я... Скажите, что я ему перезвоню.

— Хорошо, Джоанна, я запишу.

Пэгги назвала ее по имени, но это не было похоже на обращение к знакомому человеку. Чувствовалось, что сделано это было просто из вежливости. «Джоанна» — это была всего лишь женщина, с которой она говорит по телефону и у которой может быть любое другое имя.

Джоанна сглотнула и заставила себя признать правду.

— Вы меня не знаете, Пэгги?

— Извините, но я что-то не могу вспомнить. Может быть, вы мне подскажете, где мы встречались?

— Это не имеет значения, — с трудом выговорила Джоанна и повесила трубку.

Телефон был в метро на Коламбус Серкл. Никто не обращал внимания на женщину, которая, закрыв лицо руками, прислонилась спиной к будке, словно у нее подкашивались ноги. Один или два человека, проходя мимо, взглянули в ее сторону и подумали, что ей, вероятно, сообщили по телефону какую-то страшную новость — о смерти возлюбленного, вероятно, или что она больна неизлечимой болезнью. Никто не остановился и не предложил ей свою помощь. Никто не хотел вмешиваться.

Джоанна достала из кармана еще несколько монеток и набрала номер, звонить по которому ей было страшнее всего. После третьего гудка она услышала голос матери:

— Алло.

— Мамочка?

Пауза, потом нерешительное:

— Джоанна, это ты?

Джоанна не сознавала, что задерживает дыхание, пока воздух не вырвался у нее из груди судорожным всхлипом:

— Мама... Помоги мне, мама... Я не знаю, что происходит... Ты единственная, кто знает, кто я такая... Мне нужно тебя видеть... Я сейчас же выезжаю...