Темные игры - Виктор Точинов

Сам он, впрочем, от этой работы отстранился – Кеннеди и Элис тащили четверо головорезов Сондерса. Именно Сондерса – похоже, покойный Рональд никакого отношения к этой вымуштрованной и на всё готовой компании не имел. Тащили, честно говоря, не совсем по-королевски – небрежно и грубо, как тюки с грязным бельем. На лестнице Кеннеди услышал сзади голос Элис:

– Вы что, не понимаете? Через полтора часа на Милуоки свалится бомба! Ядерная бомба!!! А Сондерсы ждут ее не там! Совсем не там!!! Нам всем конец, если…

Раздался звук пощечины – Элис замолкла на полуслове. Затем – треск отматываемого скотча. Затем – возмущенное мычание.

У двери черного хода Ресник повел себя странно. Пленников поставили на ноги. Заставили выйти наружу первыми (вернее, неловко, связанными ногами, выпрыгнуть коротенькими прыжками). За ними – четверо охранников. Ресник остался внутри. Неподалеку заработал двигатель машины.

«Далеко не повезут… – отрешенно думал Кеннеди. – Не станут рисковать встречей с патрулем. Наверняка у генерала где-то поблизости приготовлена маленькая удобная ямка и несколько мешков негашеной извести… Или опять инсценируют ночное ограбление?»

– Кеннеди! Элис! На землю! – рявкнул знакомый голос.

Кеннеди рухнул рефлекторно, вжался в асфальт. Где-то совсем рядом райской музыкой загрохотали очереди…

Потом – быстро – все стихло. Потом Кеннеди рывком поставили на ноги. Поставил Ресник. Спросил глумливо:

– А ты уж обрадовался? Рано, брат. На генерала приятно работать. Он гений, настоящий гений. Не поверил в самоубийство этого придурка, понял, что тот решил стать инсургентом-одиночкой, просчитал его возможные действия – и скрытно расставил людей рядом со всеми подходящими для его атаки точками…

Из кустов показались трое. Двое тащили третьего – за ноги. Опустили тело к ногам Ресника. Лицо и светлые волосы залиты кровью, но Кеннеди не усомнился – Рональд. Один из тащивших пошатнулся – на рукаве набухало темное пятно. Подошли другие люди: двое, потом – медленно – еще один, он тоже был ранен.

– Где остальные? – негромко и зло спросил Ресник.

– Там, – неопределенно махнул рукой подошедший. – Этот… Где не ждали… И – четверых, тихо, ножом… Но нас не засек.

– Гроб моей мамочки… – протянул Ресник. – А ведь у парня имелись шансы. Точнее, имелись бы – если бы он ударил сразу. Если бы не сглупил, сначала крикнув вам… Вот этим всегда и заканчивается – стоит лишь пожалеть кого-то.

Он на несколько секунд задумался. Скомандовал:

– Наших в дом, этого погрузите в багажник. Поздравляю, Элис, – лежать тебе между двумя мужчинами. Мечта любой не фригидной женщины. А вы что встали? В парк, живо, все! Бегом!

Охранники, даже раненые, поплелись обратно. У особняка остались четверо, включая мертвого Рональда. Кеннеди и Элис с трудом удерживали равновесие на связанных ногах. Ресник отошел от них на несколько шагов, держа наготове револьвер. Не силлуминовый – короткоствольный «Таргит-бульдог» с глушителем. Нервно поглядывал по сторонам. Потом вдруг уставился на Рональда. Сказал негромко, сам себе:

– Никак шевельнулся…

Сделал шажок в сторону убитого, второй, далеко вытянул руку с оружием. Выстрелил в голову. Тело дернулось – а может, Кеннеди просто показалось. Он отвернулся.

Прошло достаточно много времени, пока охранники разобрались со своими мертвецами и подогнали к крыльцу просторный черный джип.

– Катафалк подан, – ухмыльнулся Ресник. – Занимайте места согласно купленным билетам…

Занять места никто не успел. Вспыхнул свет. Яркий, слепящий, бьющий со всех сторон. Не дающий тени и не дающий открыть глаза.

Люди с оружием оцепенели. Ресник издал странный звук – похожий на собачье поскуливание.

Потом раздался голос – оглушительный и в то же время спокойно-размеренный:

– Вы окружены. Сопротивление бесполезно. Всем немедленно бросить оружие.

Сквозь узенькую-узенькую щелку век Кеннеди увидел, как один из охранников медленно, бочком, подвинулся к распахнутой дверце водителя – и тут же отлетел к стене дома, сполз по ней, оставляя на облицовке неровную красную полосу – впрочем, в свете прожекторов казалась она черной.

Оружие стало падать из рук, глухо звякая об асфальт…

– Почему вы медлили, Истерлинг!!?? – закричала Элис, едва избавившись от затянувшего рот скотча. – Хотели досмотреть спектакль до конца?

Заместитель директора ФБР смущенно потеребил себя за кончик носа.

– Извини, Элис… Вышла техническая накладка. Дала сбой пеленгующая система, и… В общем, мы окружили соседний особняк. В полумиле отсюда. Слышали все через принесенный тобой микрофон – но думали, что ты там. Спокойно ждали, чтобы взять на выходе. И только когда тут началась пальба…

– Спасибо, Рональд, – сказал Кеннеди в никуда, разминая затекшие запястья.

Потом медленно пошел на Ресника. Тот отступил, вжался в стену. Истерлинг сказал что-то предостерегающее, Кеннеди не услышал.

– Гни-да, – тщательно, по слогам проговорил Кеннеди. И ударил.

Ресник скорчился, пытаясь ухватить ртом воздух. С губ змеилась струйка крови. Сзади набегали, хватали за локти, оттаскивали…

– Пойдем, Кеннеди, пойдем, он свое получит… – Истерлинг говорил что-то еще, и куда-то вел, Кеннеди тупо переставлял ноги, ничего не понимая, потом вдруг уловил в потоке гулко бьющих по вискам слов вопрос: где генерал?

– Уехал, – сказал Кеннеди. – На командный пункт.

– Никуда он не уезжал, – возразил Истерлинг. – Тут одна дорога, и мы ее перекрыли. Где-то здесь он… Хочу взглянуть в глаза этому сказочнику.

Кеннеди не хотелось ничего. Даже лечь, вытянуться и закрыть глаза – не хотелось.

И лишь после слов Истерлинга он понял, что тоже хочет взглянуть в глаза Сондерсу-старшему. Просто взглянуть. Ничего больше…

Поиски не затянулись. Лифт со второго этажа опускался в небольшую комнату. Одна из стенных панелей при простукивании звучала гулче других. Под ней оказался огромный броневой люк – без штурвалов и кремальер. Но с кодовым замком – на уровне талии стоящего человека. И – с аккуратным пандусом снизу.

– Бомбоубежище? – вяло предположил Кеннеди.

– Не похоже… – сказал Истерлинг, зачем-то постучав по люку кулаком. – Сдается мне, здесь прямой ход к бункеру ВВС.

– Тут миль пять, далековато… – возразил Кеннеди равнодушно.

– Это на машине, в объезд, через виадук. Напрямик – и двух не наберется.

– Будем брать?

– Кого? – изумился Истерлинг.

– Сондерсов…

– Полноте, Кеннеди. Старика никто не даст арестовать на основании старческого бреда – тут же всплывет справка о невменяемости. Против полковника нет и этого. И что останется? Голословные свидетельства охранников? Или ты рассчитываешь найти письменный приказ о твоей ликвидации? Нет, главным объектом нашей операции был Джефри Ресник.

– Вы всё знали о нем? Когда планировали операцию? – неприязненно спросил Кеннеди.

– Лишь подозревал. С тех самых пор, как вы со агентом Блэкмор исчезли из виду. Ресник получил строгий приказ – как только вы объявитесь, немедленно связать вас со мной… А он вместо этого старался исподволь создать впечатление, что вы дезертировали. И только сегодня, когда Элис обнаружилась у моего старого приятеля Герцога…

Истерлинг не договорил. В комнату с бронелюком вбежал запыхавшийся человек:

– Мистер Истерлинг… Там… Агент Блэкмор, в общем…

Элис билась в истерике. Слезы текли по лицу грязными ручейками.

– Как вы не понимаете! – кричала она. – Как вы не понимаете!

Она рвалась куда-то, ее удерживали, трое или четверо, и то с трудом – потом мелькнула рука со шприцем, Элис дернулась, затихла, обмякла… Лишь повторяла негромко:

– Как вы… Как вы… Как вы…

Потом глаза ее закрылись.

– Переутомилась, – рассудительно сказал кто-то. – Трое суток почти без сна, на сплошных нервах… Все про бомбу атомную твердила…

– Санитарную. Быстро! – скомандовал Истерлинг.

– Я с ней, – сказал Кеннеди. Не предложил, не попросил – просто поставил в известность.

Мимо мелькали дома. Машина мчалась к центру Милуоки. Кеннеди сидел рядом с водителем и смотрел вперед невидящим взглядом. Сзади сестра и врач хлопотали над Элис.

«Бред, – твердил себе Кеннеди, вспоминая рассказ генерала. – Полный бред. Абсолютный бред. Законченный бред. Очень логичный бред…»

Он взглянул на часы. Глухо сказал водителю – молодому, белобрысому:

– Разворачивай.

– Чего-о-о-о? Шеф приказал: в госпиталь, – значит, в госпиталь.

Для убеждений не было ни времени, ни сил. Кеннеди потянулся к подплечной кобуре. Пустая. В кармане неожиданно обнаружился револьвер – силлуминовый, легкий – но выглядящий по-прежнему грозно.

Ствол ткнулся в бок – сильно, больно.

– Разворачивай.

Тормоза скрипнули. Машина развернулась.