Чужая невеста - Ева Никольская

Один судорожный вздох и пять ударов моего взбесившегося сердца… а потом мгновения напряженной тишины, когда глаза зверя смотрят в глаза "медведя", и вырвавшийся из груди вздох облегчения от понимания того, что керс его признал. Перестал биться, заскулил, ткнулся мордой в раскрытую ладонь Йена и снова забил хвостом, разметая в стороны грязь и солому. А рыжий, присев на корточки рядом с животным, шептал ему какие-то успокоительные слова и гладил по свалявшейся шерсти.

— Иди к нему, — шепотом сказал мне Сорис, когда рыжий ему кивнул.

И я, несмотря на то, что команда поступила не лично от Йена, все равно подчинилась. Первый шаг оказался самым трудным. Остальные дались мне гораздо легче. На парней я не смотрела, проходя мимо них. На "медведя" тоже. Все мое внимание было приковано к мерцающим в темноте глазам больного животного. Когда я приблизилась, Фимар зарычал. Остановилась — и рык прекратился. В пещере вообще стало подозрительно тихо, даже мелкие котята, словно поддавшись общему настроению, перестали мяукать. Будто все, затаив дыхание, ждали, признает меня керс или нет? А он медлил. Щурил затянутые странной пеленой глаза, дергал усами и все сильнее хлестал своим длинным хвостом.

— Отходи, — приказал Йен, продолжая не столько поглаживать, сколько удерживать зверя в положении лежа. — Медленно, — добавил, не сводя напряженного взгляда с Фимки.

Я сделала всего один осторожный шаг назад — и с криком полетела куда-то в сторону, откинутая метнувшимся наперерез нордом с траектории звериного прыжка. Последнее, что увидела прежде, чем рухнуть на колючую солому — это как падает на спину Йен, погребенный под тяжелой тушей окончательно свихнувшегося зверя. Как бегут к ним, раскрывая сеть, вооруженные парни и безоружный Сорис.

Звук борьбы, скрежет когтей, крики, вой и чьи-то громкие проклятья… Четверо нордов на одного взбесившегося кота. Справятся ли? Ведь безумие предает силы, а керс и без того ходячая связка мускулов. Я зажмурилась, боясь пошевелиться.

"Только бы обошлось, только бы обошлось, только бы…" — словно мантру, повторяла про себя. Возня же за спиной становилась все громче, стоны болезненней, ругань нецензурней, а рычание злей. Мне было так страшно, что я совсем не чувствовала боли. В нос ударил запах соломы и шерсти, а в лоб ткнулся чей-то мокрый нос. Медленно подняв голову, я увидела прямо перед собой два светящихся в темноте глаза… лиловых, как и у меня.

Сзади, заставляя меня цепенеть от ужаса, раздалось отчаянное: "Уходит гад, держи!", затем послышался чей-то громкий стон и яростный рык сбесившегося зверя. Близко! Прямо за моей спиной. Фимар действительно признал меня своей… последней добычей на алтаре охватившего его сумасшествия. А в следующую секунду мир перевернулся. Вернее перевернули меня, мягко откинув лапой в сторону. И из темноты просторного закутка навстречу израненному Фимару вышел огромный рыжий керс.

Они замерли друг напротив друга. Два огромных хищника, готовых в любой момент сцепиться. Тихое рычание рыжика, сумасшедшие глаза Фимара… и никаких движений, никаких попыток преодолеть разделявшее их расстояние. Просто пауза, когда глаза смотрят в глаза — и эта схватка не менее напряженная, чем драка. Мужчины, помогавшие заметно помятому Йену подняться, тоже замерли в ожидании. Замерла и я, продолжая лежать на подстилке из соломы. От понимания того, что мой норд жив и даже способен стоять сам на ногах, дышать было легче. И я, дрожа от пережитого ужаса, судорожно вдыхала запах вступившегося за меня кота. Ноздри щекотали крошечные частицы пыли, за шиворот забилась сухая трава, но все это казалось сущей мелочью в сравнении с тем, что творилось в нескольких метрах от меня.

Керсы продолжали стоять и бить хвостами, состязаясь в рычании. Что это? Попытка договориться или вызов на бой? Все происходящее выглядело странно. Очень странно… потому что Сорис по пути сюда обмолвился, что горные коты сторонятся безумных собратьев и единственное, из-за чего они могут ввязаться с ними в драку — это угроза потомству, иначе просто предпочтут отступить. Но даже в самом жутком безумии эти животные крайне редко нападают на малышей.

И вот я валяюсь в закутке одного рыжего зверя, а он бьет хвостом и угрожающе рычит, защищая… меня? Где-то на краю сознания мелькнула паническая мысль, что я для него лишь порция живого мяса, за которую он решил побороться. Но интуиция подсказывала: меня приняли скорее за попавшего в беду ребенка, чем за еду. И это вселяло надежду. Отступать рыжик не собирался, всем своим видом демонстрируя готовность стоять до конца на пути собрата.

А Фимар, судя по ошалелому взгляду, похоже, снова становился собой. Безумие накатывало на него волнами. Он то слышал окружающих, позволяя к себе прикасаться, как это было с Йеном, то снова замыкался в своей боли, теряя разум. И сейчас серебристо-черный от грязи зверь отступил. Но не успела я перевести дух, как он бросился снова.

Драка была яростной и быстрой. Фимар, вывернувшись из-под когтей моего защитника, прыгнул сверху, саданул его лапой по уху и рванул ко мне. Но поверженный рыжик успел снова преградить ему путь. Правда, на этот раз неуклюже и второпях. Отчего схлопотал новую порцию болезненных ударов, болезненно взвыл, но… не сдался. Они покатились по каменному полу в сторону других закутков, однако не один керс больше не ввязывался в драку. Все продолжали сохранять нейтралитет, прячась в своих уютных "норах". Ко мне же метнулся Йен. Но он даже не попытался меня поднять, вместо этого встал, тяжело дыша, на входе в огороженный закуток, защищая меня собой, как только что делал рыжий керс. Рыжий… хм.

Фэб вынул из ножен короткий меч, но грубый окрик Сориса:

— Решил нас угробить, болван?! — заставил его спрятать оружие обратно.

Дальнейшее происходило, как в замедленном сне. Из своего положения я видела почти все, несмотря на ноги норда, загораживающие часть обзора. Безумие победило разум, боль нашла отдушину в ярости… Фимар одолел противника и, прижав его к полу, вцепился зубами в шею. А в следующее мгновение, разрезав с тихим свистом воздух, и в шею самого победителя впился тонкий клинок. Секунда, две, три… и наводящий ужас керс обмяк, растянувшись на своем сопернике. Фимара тут же оттащили подскочившие к ним парни. Фэб попробовал осмотреть рану рыжика, но тот рыкнул, давая понять, что против, затем поднялся, сделала пару нетвердых шагов в нашем направлении и… повалился на бок, теряя сознание.

Я вскочила, будто меня ужалили. Не отдавая себе отчета, кинулась к мохнатому защитнику, но угодила в крепкие объятия рыжего норда. От него пахло кровью, сыростью и чужим безумием. Но мне было все равно. Меня трясло, ноги подгибались, а из глаз катились беззвучные слезы.