Баллада о неудачниках - Юлия Стешенко

негодяя, придумать хитрый ход… Но главная моя беда в том, что я не умею придумывать хитрые ходы.

Ну к к дьяволу. Не могу — и не нужно.

— Ты слышал о леди де Бов? Это могущественная колдунья, которую прислал из Лондона сам принц Джон. Леди де Бов доступны многие скрытые знания, — я незаметно пихнул Вилл в бок. Сообразив, что от нее требуется, могущественная колдунья прищурилась, скривив губы в опасной многообещающей ухмылке.

— Я… Сэр Марк… Я… Да, слышал, — разом растеряв щегольскую самоуверенность, Кудряш попятился, сложив пальцы в козу. Ты мне еще перекрестись, чертов выродок!

— Сейчас леди де Бов очертит вокруг тебя круг правды. Будешь врать — отправишься прямиком в ад! — я попытался еще раз пихнуть Вилл в бок, но паршивка предусмотрительно отступила.

— Конечно, сэр Марк, — зловеще протянула она.

Вилл вскинула руки и что-то забормотала. Между пальцами заплясали ярко-зеленые искры, над ладонями тонким облачком поднялся бледно отсвечивающий туман. В комнате ощутимо потянуло серой.

— Именем Вельзевула, Азатота, Баала, Бегемота, — декламировала она, совершая странные движения руками. Свет вокруг Вилл усилился и потемнел, приобретая гнилостно-болотные оттенки. Вилл очертила пальцем круг, и тонкая зеленая нить, послушная безмолвному указанию, потянулась вокруг Кудряша. — Взываю к тебе, о мой повелитель! Если этот человек солжет — открой врата, возьми его душу и тело! Пускай они страдают вечно, низвергнутые в глубины преисподней!

Зеленые искры заплясали по полу и устремились вверх, заключая Кудряша в подобие огненного кольца.

— Господи, помоги! Защити меня, пречистая дева Мария!

Забившиеся в угол стражники истово крестились, вколачивая пальцы то в лоб, то в живот, но не бежали. Еще бы. Дьявол — он далеко. В преисподней. А я — вот он, рядышком.

Закончив бормотать, Вилл сделала еще несколько пассов и отступила в сторону.

— Это ты убил Маргарет Саддлер? — вперившись в Кудряша яростным взглядом, рыкнул я.

— Н-нет, — запинаясь, выдавил сукин сын, и пол под ним тут же заколебался, вспучился мелкой волной. Между досками тускло вспыхнули язычки зеленого пламени.

На мгновение мне показалось, что под ногами у Кудряша действительно развернется пропасть. Но Вилл не могла же всерьез… Не в самом же деле…

Я покосился на Вилл и тут же получил тычок в ребра.

Ну да. Ерунда какая. Конечно же, Вилл не могла.

— Лжешь, подлец! — загрохотал я. — Говори правду, или отправишься в ад прямо сейчас! Ты убил Маргарет?!

— Я-я-я… — проблеял ягненочек, опасливо поджимая локти. До них уже долетали искры зеленого пламени.

— Ты боялся, что новость о беременности Маргарет расстроит помолвку с девицей Блоссом?

— Д-да.

— Как ты это сделал? Говори правду!

— Позвал Маргарет на свидание. Предложил прогуляться по городу. Привел на задний двор «Копья и розы», сказал, что месяц на небе удивительно яркий. Мэг подняла голову, а я стоял сзади…

— И ты перерезал ей горло.

— Да, милорд.

— А потом располосовал шею, чтобы это убийство не отличалось от двух предыдущих.

— Да, милорд.

Да! Вот оно! Да-да-да-да-да!

Конец тебе, сукин ты сын!

— А две другие убитые женщины? — низким зловещим голосом просипела у меня из-за спины Вилл. — Рассказывай все!

Я удивленно повернулся к Вилл. У ягненочка не было ни одной разумной причины убивать этих женщин… Но если Вилл хочет спросить — то почему бы нет?

— Другие? А что другие? — замельтешил Кудряш, и язык зеленого пламени хлестнул его по заднице. — Ай!

— Говори правду! — уже привычно взревел я, для вящего эффекта всадив кулаком по столу.

— Мне пришлось! Если бы я убил только Маргарет, вы сразу бы догадались! Служанка знала, что мы встречались, вы бы ее быстренько раскололи — и вышли бы на меня!

Так я и вышел. В чем, нахрен, смысл?

— Поэтому ты зарезал двух случайных женщин. Чтобы убийство Маргарет стало одним из многих, — уже без балаганных завываний, совершенно нормальным голосом подвела итог Вилл. — Ты надеялся, что мы попытаемся установить между преступником и жертвами связь, не сможем — и закроем расследование. Сколько еще собирался убить? После Маргарет?

— Двух, — так же спокойно ответил Кудряш. Теперь он стоял в центре искрящегося болотного огня, усталый и покосившийся, как оплывшая свеча. — Я подумал, что двух будет достаточно. Но это не обязательно. Если бы Денфорд кого-то арестовал раньше, я бы прекратил убийства.

— И это стало бы косвенным подтверждением вины арестованного. Если смертей больше нет, значит, в тюрьме тот, кто надо.

— Да. Жаль, что сэр Марк Миллера так рано в яму законопатил. Чуть-чуть бы попозже, и все отлично было бы.

— Не повезло, — криво ухмыльнулась Вилл. Зеленые языки пламени, потускнев, беззвучно стекли в пол. — Ну что, сэр Марк. Похоже, дело раскрыто. Выпускай зеленщика, сажайте стражника.

Я махнул рукой парням:

— Уводите.

Вдруг навалилась чудовищная усталость, и единственное, чего мне хотелось — это лечь и закрыть глаза. Ну или хотя бы сесть. Но кресло в комнате было одно, а меня все-таки не в хлеву воспитывали. Любезно уступив место даме, я прислонился к стене.

— Бредовый план. Совершенно безумный. Ладно Кудряш — он полный псих, — но ты-то как до этого додумалась?

— Не то чтобы додумалась, — пожала плечами Вилл. — Просто читала о похожих случаях.

— Я всегда полагал, что в книгах нужно писать не про убийства, а про святых, мудрецов и героев.

— А толку с таких книг?

Хм. И то правда.

Глава 41, в которой Марк играет в шахматы

Чем мне нравятся шахматы — в них не нужно спешить. А если меня не торопить, всегда есть возможность придумать что-нибудь стоящее.

— Вот так, — я выдвинул пешку на D4. Вторая белая пешка уже несла караул соседней клетке, а рядышком, на F3, занял позицию рыцарь. Середина доски моя. Отличное начало.

Вилл, прикусив губу, сосредоточенно таращилась на доску. Увы, женщинам трудно даются шахматы. Когда эмоции довлеют над чувствами, составить последовательную стратегию невозможно.

— Тогда я — вот так, — Вилл выслала пехотинца на D4, прихлопнув мою фигуру. Ожидаемо. Я тут же накрыл черную пешку рыцарем.

— Ага, — самодовольно протянула Вилл и вывела из-за шеренги пехотинцев своего всадника.

На мгновение мне стало неловко. Для Вилл это был тонкий ход,