Американец. Неравный бой - Рожков Григорий Сергеевич

Так бы мы, наверное, и ехали себе, пока не добрались до цели – местной инженерной части, которую хотели нам показать, но вот тревожный возглас француза, сидевшего рядом со мной и всю дорогу крутившего тумблеры вмонтированной в корпус машины рации, заставил всех вздрогнуть:

– Catastrophe! Mon commandant – alerte!..[70]

– Ce qui s’est passe?[71] – Сидящий на переднем сиденье Леклерк оглянулся через плечо.

– Переводи… – шепчу на ухо Кейву, и тот, кивнув, начинает говорить.

– Радист говорит, что случилась какая-то катастрофа, поднимет тревогу… Майор поинтересовался, в чем дело… Радист отвечает, что в городе… Твою мать!.. – Я отпрянул, когда Рик взвился как ужаленный. – Qu’avez-vous dit?[72] – А радист тараторит что-то в ответ. Лицо сержанта бледнеет на глазах.

– Кейв! Что за чертовщина! Ну-ка сядь! Что стряслось? – А сам шестым чувством ощущаю близкую поступь скромного зверька – песца… Необъяснимое волнение, рвавшее душу с раннего утра, за считаные мгновения ворвалось в мозг с дикими воплями: «БЕДА!» – НУ?!

– В Касабланке восстание, генерал де Голль взят в плен, послы вместе с охраной окружены в городе, под стенами посольств танки…

Машина резко тормозит. Все пассажиры замирают, не в силах сказать ни слова. Лишь визг тормозов подъехавшего грузовика нарушает безмолвие…

Все.

ВСЕ! Кранты!..

Что же теперь делать? Куда бежать? Да черт бы их всех побрал!..

Стоп-стоп-стоп! Первый лейтенант Пауэлл! Взять себя в руки! Кто ты? Рейнджер или базарная баба? Слишком легко вылетаешь из колеи, офицер!

Что делать, спрашиваешь? Во-первых, надо подробно разобраться в ситуации.

– Кейв, переводи. Господин майор, нужно срочно выяснить все подробности восстания в Касабланке. Спроси разрешения воспользоваться рацией. – Рик говорит быстро, но сильно запинаясь, однако Леклерк все понимает и не задумывается ни на секунду, сгоняет связиста.

– В чем дело, товарищ первый лейтенант! – Джулай спрыгивает с борта грузовика и бежит к нам.

– В Касабланке бой, на посольства напали… Так, не мешай мне! – Отмахнувшись от дальнейших расспросов, щелкаю тумблерами радиостанции, настраиваясь на нужную волну.

– Крепость, крепость! Как слышите, прием?

– Крепость на связи! Назовитесь, прием.

– Пауэлл в канале, докладывайте, прием.

– В городе бой, противник атаковал и блокировал объект Стол, переговоры сорваны, генерал де Голль захвачен в плен французскими повстанцами. Послы находятся под охраной наших сил на объекте Стол. Король занял оборону. – Король? А, Кинг! Отлично. Он продержится некоторое время. – К посольствам подошло подкрепление – четыре танка под командованием майора Бийота и взвод гумьеров под командованием лейтенанта Биссо. Готовим группу для нанесения удара по силам, блокирующим объект Стол, и вывода послов в безопасное место. Прием.

– Крепость, есть ли данные о силах противника, прием?

– Предположительно главной силой восстания является французский полк, недавно прибывший из Мавритании. Лейтенант Биссо сообщил, что, вероятно, в нападении замешаны англичане… Есть неподтвержденные сведения о захвате аэропорта на востоке от города… Потеряна связь со штабом гарнизона Касабланки и с управлениями контрразведки и жандармерии. Есть связь со штабом батальона Иностранного легиона на северной окраине и с несколькими постами охраны на южной оконечности города. С одного из постов доложили о прорыве колонны повстанцев по направлению на Аземмур… В этой колонне есть автомашина медицинской службы, в ней вывозят пленных. Прием…

– Пленных? Кроме де Голля пленен еще кто-то? Прием. – Сердце скакнуло куда-то наверх, перебивая дыхание.

– С объекта Стол сообщили, при захвате де Голля погиб подполковник Карпов, в плен попал старший сержант Арсентьев…

Мне стало нехорошо. Перед глазами поплыли круги. Куратор – мертв, брат – в плену… Господи, дай мне сил!.. Чувство реальности ушло куда-то на второй план – разум затмила непроглядная чернота безысходности…

Что можно сделать? Что? Сражаться? С кем? Как? Нет сил… Не могу… Брат в плену! Его схватили и увозят!..

Стоп, Майкл…

– Сэр! Сэр!.. – Кейв трясет меня за плечи, а я чувствую, как из глубин сознания подымается ярко-красная, всепоглощающая волна безумной ярости, вытесняющая всю тяжесть безысходности.

Увозят? Это не значит, что он мертв!

Колонна на Аземмур идет? Надо перехватить колонну! Отбить брата у врагов! Да, вашу мать, да! Безысходность?! Да ни хрена!!!

– Суки! Ха-ха-ха! Я всех их передушу… Руки убери, сержант! – Кейв отскакивает назад, да так сильно, что вся машина тяжко вздрагивает. – Ну-ка переводи. Враг вывозит генерала де Голля по дороге на Аземмур. Надо перехватить колонну…

– Le Diable!..[73] – Леклерк только не крестился от ужаса, глядя на меня.

Да мне плевать, что я страшный! Если друг страшится, то и враг, вне всякого сомнения, будет испражняться от нечеловеческого ужаса! Я этих сук всех вырежу, под корень!.. Только бы спасти брата!..

Дорога на Аземмур в десяти километрах от Касабланки.

Сергей Арсентьев и Шарль де Голль

Старший сержант Арсентьев изо всех сил держался за пулемет и турель, лента кончилась, а заправить новую никак не удавалось. Маленькую машинку безжалостно трясло на ухабах и бросало из стороны в сторону при резких виражах. Генерал де Голль хоть и умел водить машину, но под обстрелом этого никогда не делал…

– Ровнее! Держите ровнее, генерал! Я не могу перезарядить оружие! – на чистом французском просил русский сержант. Он совершенно не хотел погибать сразу после такого эффектного побега!..

Всего три минуты назад колонну, в которой везли пленных, обстреляли. Постовой из числа солдат Французского иностранного легиона попытался остановить колонну машин, мчавшуюся на полной скорости со стороны Касабланки. Но, когда осознал, что транспорт не намерен останавливаться, поднял тревогу и бросился прочь с дороги. По машинам из кустов залпом ударили винтовки, почти сразу их поддержал пулемет. Шедший в голове колонны броневик презрительно пер вперед, огрызаясь из башенного пулемета, но грянул выстрел – и брызнули искры. Бронебойная пуля прошила броню и впилась в глаз башнеру. Грянул второй – и уткнулся лицом в руль водитель. С бронебойными пулями шутки плохи – после третьего меткого выстрела броневик полыхнул ярким бензиновым пламенем и развернулся поперек дороги. Колонна встала…

Но численное превосходство врагов оказалось слишком большим, из остановившихся грузовиков посыпались десятки солдат во французской форме. Что, впрочем, даже на мгновение не остановило легионеров – огонь с их стороны усилился. Случайная очередь полоснула по грузовику с большим красным крестом на тенте, и вновь разгорелось пламя.

Зажимая ослабевшими руками простреленный шальной пулей живот, последний из четырех повстанцев в санитарной машине с обреченностью смотрел, как двое важных пленных распутывают веревки и, прихватив оружие, бегут прочь…

Увлеченные перестрелкой с легионерами повстанцы не сразу заметили, что пленные сбежали. Советский сержант, с перекошенным от ярости лицом, тремя меткими выстрелами из подобранной винтовки утихомирил экипаж легкового автомобиля, пристроившегося за санитарной машиной, и махнул рукой генералу… Де Голль, озираясь по сторонам, выпрыгнул из медленно разгорающегося грузовика и со всех ног побежал следом за русским солдатом, уже забравшимся в легковушку и занявшим позицию у пулемета…

Лишь когда захваченный транспорт, взревев мотором, рванул по обочине, повстанцы вспомнили о пленных. Но – увы, изменить что-то не представлялось возможным, и, оставив разбираться с последним отстреливающимся легионером пяток бойцов, злодеи рванули в погоню. Теперь повстанцам пленные живыми не были нужны…