"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

— Мне его еще Питер Хейн хвалил, — улыбнулся Энрикес. «Ну, как я его в Порт-Рояле и встретил, — сразу переманил к себе, предложил большую долю в добыче, чем у того француза, с кем он плавал.

Он, же еще мальчик, Вороненок, четырнадцать недавно исполнилось. Но смелых таких, знаешь, еще поискать».

— А что тебе эта «Святая Маргарита»? — вдруг спросил капитан Лав.

— Да так, — ответил Энрикес, — слышал кое-что. Ну, да она уже и в Кадис пришла, наверное.

Впрочем, ты же испанцев не трогаешь, Питер?

— Отчего же, — рассмеялся Лав, — у меня, Мозес, нет предрассудков, я граблю всех, — и протестантов, и католиков.

Капитаны обнялись и корабли стали удаляться друг от друга, — «Виктория», под полными парусами, пошла на запад, а «Приам» стал медленно поворачивать на юг.

В трюме «Приама», заваленном тюками с товарами, пахло подгнившей солониной и нечистотами. В кромешной тьме был слышен писк крыс и Питер Кроу, поморщившись, сказал: «Адмирал, между прочим, уверял меня, что на судах нашей компании трюмы содержатся в полном порядке».

— У Ньюпорта тоже, — отозвался Дэниел.

— Но ты не вини себя — если бы мы отправились с Ньюпортом, мы точно так, же смогли бы наскочить на этого подонка». Юноша вздохнул, и, пошевелив связанными руками, добавил:

«Пошли бы с Ньюпортом — два месяца бы потеряли, ожидая в Лондоне. А так, — мы совсем близко от побережья, надо сегодня уходить, Питер. Ты, кстати, отлично стреляешь».

— Толку-то, — буркнул Питер Кроу, — я, Дэниел, думал, что мы с Испанией перемирие подписали еще четыре года назад, и война на морях закончилась.

Племянник хмыкнул.

— Ну, дядя Питер, многим об этом забыли сообщить, а многие — пропустили мимо ушей. К тому же этот Лав, — ирландец, ему плевать на перемирия, которые заключает Его Величество. Тут, на Карибах, много таких, кому закон не писан.

Питер вздохнул и пробормотал:

— Господи, приехать бы сюда надолго и привести все в надлежащий вид. А как ты думаешь, — он указал подбородком на еле заметную в темноте, маленькую дверь, отгораживавшую часть трюма, — что там?

Дэниел усмехнулся:

— Золото, скорее всего. Ты же видел — она заперта наглухо. И там второй вход есть, уж поверь мне, так всегда делают, — люк в переборке и трап наверх, чтобы, в случае опасности, не терять времени. Вот через нее мы и выйдем, только надо веревки перетереть, так что принимайся за работу, дорогой дядя.

Питер вздохнул, и, опираясь спиной о какую-то бочку, найдя полосу железа, что ее стягивала, — начал медленно, аккуратно двигать связанными запястьями.

Капитан Энрикес, стоя у румпеля, обернулся к удаляющемуся «Приаму», и, посмотрев на белые паруса корабля, пробормотал: «Не верю я ему, хоть ты что делай».

Он порылся в кожаном мешочке, что висел на шее, и достал сложенное в несколько раз письмо: «Дорогой Моше! — прочитал он при свете заката, — наши дальние родственники, да Сильва, наконец, нашлись — они в Новом Свете, в Мехико, и собираются плыть в Кадис на барке «Святая Маргарита», а оттуда — пробираться в Нижние Земли.

Если бы ты, в силу своего занятия, — Мозес невольно усмехнулся, — мог бы им помочь, мы были бы очень благодарны. Помни, наш дом в Амстердаме всегда открыт для тебя, внука моего старинного друга. Посылаем тебе наше благословение, Исаак и Хана Мендес де Кардозо».

— Капитан, — раздался рядом звонкий голос, — моя вахта, а вам пора спать.

Он потрепал Вороненка по каштановым, выгоревшим на концах до темного золота, волосам, и рассмеялся: «Не многовато тебе — два пистолета, кинжал и шпага?».

— Не помешают, — отозвался мальчишка, и, вглядевшись в карту, спросил: «Хотите проверить, что там, на Ла Бермуде?»

— Да, — Энрикес зевнул, — ветер хороший, а оттуда посмотрим — наверное, пойдем на Кубу, давно я не тревожил прибрежные поселения.

Вороненок вытянул руку и полюбовался большим изумрудом на пальце.

— Да, — со значением сказал он, — я бы тоже — не отказался от такого же браслета. Ну, для шкатулки, понятное дело, — он поднял красивую бровь, — и оба, капитан и юнга — рассмеялись.

Дэниел пошевелил занемевшими пальцами, и сказал: «Так. Корабль небольшой, на вахте ночью будет один человек. Тем более ветра почти нет. Берем оружие, — он кивнул в сторону поблескивающих в темноте клинков, пистолеты я тут тоже видел. Кремень с кресалом у меня есть, а больше ничего и не надо».

Питер взвесил на руке шпаги, и, выбрав более легкую, кинул вторую Дэниелу. «А как мы спустим шлюпку? — поинтересовался мужчина. «Услышат же».

Дэниел засунул пистолет в карман камзола: «Некому слышать, все спят. Вахтенный и опомниться не успеет, как будет мертв. Все, — он поискал глазами что-то на полу, и, отшвырнув сапогом пробегавшую крысу, поднял ломик. «Вот этим мы и откроем дверь. А трап оттуда ведет прямо на палубу, ну, через капитанскую каюту, разумеется, — ухмыльнулся юноша.

— Как? — Питер застыл на месте, держа в руках кинжал.

— Там, — Дэниел кивнул головой в сторону двери, — особый чулан. Только для капитанской доли. В случае, — юноша поискал слово, — неприятностей, — туда можно быстро спуститься, забрать все, что надо, и уйти через трюм. А то, знаешь ли, в капитанской каюте в первую очередь сокровища ищут».

— Но как мы будем подниматься мимо капитана? — Питер все стоял, не двигаясь.

— Молча, — разозлился Дэниел. «Или ты предпочитаешь красться по матросской палубе, где спят два десятка головорезов, и у каждого под рукой — мушкет? Все, пошли, незачем время терять.

Он осторожно подцепил ломиком широкий засов на двери, и, сняв его, шагнул внутрь. Питер последовал за ним.

— Что за черт? — недоуменно сказал юноша, и, чиркнув кремнем, зажег свечу в корабельном фонаре, что висел на переборке. Чулан был пуст, а на груде соломы в дальнем углу лежало что-то темное.

Питер сказал: «Дай сюда», и, подняв фонарь, встав на колени, отдернул полы плаща, укрывавшего человека.

Заплаканное, бледное лицо, повернулось к ним, и девушка в изорванном, шелковом платье, с грязными рыжими волосами, боязливо открыла глаза. Они были огромными, покрасневшими, — цвета чистого аквамарина.

— Не убивайте меня, сеньоры, — хлюпая носом, попросила она по-испански. «Меня зовут Ракель да Сильва, я сирота, — она, было, хотела зарыдать во весь голос, но сдержалась, — не убивайте меня, пожалуйста».

Дэниел приподнялся со дна шлюпки, и, приставив ладонь к глазам, сказал: «Добро пожаловать в Новый Свет, дядя Питер».

Второй мужчина зевнул и, умывшись забортной водой, посмотрев на темную полоску земли, что виднелась вдали, на западе, спросил: «И где мы?»

— Ну, — Дэниел задумался, — если я правильно помню карту, то чуть севернее этого Джеймстауна. Вот только…, - он не закончил и взглянул в сторону свернувшейся под плащом девушки.

Питер вздохнул и пожал плечами. «Ну не оставлять же ее было там, бедного ребенка.

Придумаем что-нибудь, тем более, мы вахтенного раздели, прежде чем труп в море сбросить. Одежда для нее есть, а там посмотрим».

Ракель открыла чуть припухшие глаза и, тихо сказала: «Доброе утро, сеньоры».

— Проснулись, вот и хорошо, — ласково сказал Питер Кроу по-испански. «Поднимайтесь, у нас тут галеты есть и вода в фляге, а вон — он указал вдаль, — и берег уже на горизонте.

Девушка завернулась в плащ, и, робко взяв галету, шепнула: «Спасибо».

— Сеньорита, — терпеливо проговорил Дэниел, — мы же вам еще там, на «Приаме», объяснили — вас никто не собирается убивать, или хоть пальцем трогать. Когда мы закончим наши дела здесь, в Новом Свете, мы вас довезем до Амстердама, и передадим семейству Кардозо, тем более они и наши родственники тоже.

— Дочь моего троюродного дяди обручена с их внуком, — весело сказал Питер, — так что да, родственники, дальние, правда.

Ракель сгрызла галету, и, вытерев нос, рукавом плаща, покраснев, пробормотала:

«Извините. Можно, я еще посплю?»

— Сколько угодно, — ответил ей Питер, и, взглянув на растрепанные, сальные рыжие волосы, тихо сказал Дэниелу: «Надо будет их кинжалом обрезать. Она худая, как мальчишка, — так безопасней».