Запрещённая реальность. Книги 1-10 - Василий Головачёв

Мужчины переглянулись.

– Есть хочешь? – спросил Котов-старший.

– Не отказался бы, – солидно отозвался Котов-младший.

– Тогда помогай колдовать. А тхабс не может снабдить нас запасом пищи и одежды?

– Тхабс – не джинн из лампы, это своеобразный закон, внедренный в личность, способный перебросить владельца в иную реальность и защитить его. Другие желания он не выполняет.

– Жаль. Тогда, как говорится, хватит дело делать, надо работу работать. Давайте напрягать мозги и желания, чтобы перекусить.

Василий хотел добавить, что никогда не видел себя в роли колдуна или мага, но передумал. Пришла пора учиться быть волшебником, хотя бы и в коллективе.

Несмотря на сомнения, опыт удался. Они смогли детально вообразить все, о чем говорил Юрьев, и подстрелить пару уток, также сотворенных после первого же сеанса коллективной магии. Утки, правда, летать не умели и были слишком массивными, но мясо их оказалось вполне съедобным, как и хлеб, полученный тем же путем, что и оружие.

Так что трапеза удалась на славу. Не хватало только хорошего вина, пришлось довольствоваться компотом. После сытного обеда все почувствовали себя немного уверенней, приободрились, однако сил хватило лишь на один прыжок в глубины «розы». Встряски переходов границ «розы» все же отнимали немало нервной энергии у путешественников.

Этот мир тоже входил в число «рериховских», судя по нежным пастельным тонам красок и форме природных образований, но по нему совсем недавно прокатилась война, и он представлял собой пустынно-лунный ландшафт: кратеры, дыры, воронки разных размеров, выжженные багровые и черные плеши, поля спекшейся почвы и расплавленного песка покрывали его на многие сотни и тысячи квадратных километров. От города, на окраине которого очутились люди после тхабс-перехода, остались лишь жалкие развалины да одна-единственная черная башня, похожая на восточный минарет.

Все долго рассматривали руины города с вершины холма, на котором тоже когда-то стояли непонятные сооружения, и одновременно посмотрели на старшего Котова, олицетворявшего собой командование отряда. Василий понял невысказанный вопрос.

– Остаемся здесь на ночь. Утром решим, что делать дальше. Или есть другие предложения?

Предложений не поступило.

В течение получаса они разбили лагерь, сотворив палатки и спальные мешки, отгородились от окружающей Среды «сферой запрета» и уселись вокруг костра пить чай. Стас и Мария, испросив позволения, ушли в город, напутствуемые Василием «держать ухо востро и далеко не заходить». Мужчины остались сидеть у костра, потягивая напиток из пиал, созданных Самандаром. Говорить особенно было не о чем, делиться же своими планами никто не торопился, но у Василия давно созрело несколько вопросов, и он заговорил первым:

– Странно, что нас никто не встречает и за нами никто не гонится. Эти рериховские слои «розы» никем не охраняются, Юрий Венедиктович?

– Мне это тоже кажется подозрительным, – признался рассеянно задумчивый Юрьев. – Каждый мир-слой «розы» имеет своего сторожа, и отсутствие их указывает на какое-то нарушение порядка вещей. Быть может, виной тому война между иерархами, а вполне возможно, вмешался Монарх, давно задумавший новое изменение земной реальности.

– Границу нашей реальности тоже стережет какая-то особая программа типа Асата?

– Нет, ее оберегает иерарх – декарх. Оберегал. – Юрьев помолчал, не желая делиться своим знанием, но пересилил себя и добавил: – Декарх нейтрализован, поэтому наша граница сейчас без охраны. Отчасти поэтому ликвидатор проник в нашу реальность беспрепятственно, да и тени Монарха свободно переходят границу туда и обратно.

– Юрий Венедиктович, – Василий помолчал, пытаясь сформулировать вопрос дипломатически, потом решил говорить без обиняков. – Я понимаю, что ваш поход с нами вынужденный, а сотрудничество временное, и никто не требует от вас ответа, но все же меня давно подмывает спросить: зачем вам, кардиналам во главе с Бабуу, понадобилось дезориентировать нас?

– Не понял, – очнулся Юрьев от своих размышлений.

– Зачем вы натравливаете «чистилище» на министра МВД, называя его ликвидатором? Ведь он всего лишь эмиссар ликвидатора в России.

Кардинал остался невозмутимым, но в глаза Котова-старшего смотреть не стал. Отвернулся, помолчал.

– Это была идея координатора.

– А кто на самом деле является ликвидатором?

Юрьев снова помолчал, потом поймал угрюмо-недоверчивый пристальный взгляд молчащего Самандара и нехотя улыбнулся.

– В принципе, вы и сами это узнали бы вскорости, поэтому не будет большой беды, если я открою секрет: ликвидатором, или Истребителем Закона дьявола, то есть Закона переноса вины, ставшим, кстати, еще худшим дьяволом вследствие мутации программы, является не какая-то определенная личность, супермонстр, а поле сознания, внедрившееся в компьютерную сеть Земли.

– Зачем же вам понадобилось обманывать нас? Ну, убрали бы мы Дятлова, так на смену ему настоящий ликвидатор поставит нового эмиссара. Что изменилось бы?

– Бабуу необходим запас времени, чтобы собрать свой эгрегор и попытаться ограничить деятельность ликвидатора, побороться с Истребителем на его территории.

Ответ был дан слишком быстро, и Василий, прищурясь, оглядел гладкое уверенное лицо кардинала, чтобы сказать ему об этом, но поймал предупреждающий взгляд Самандара и проговорил ворчливо, обходя остроту темы:

– По-моему, ни один государственный или национальный эгрегор не в состоянии справиться с, так сказать, «электронным» эгрегором такого масштаба, который демонстрирует ликвидатор. Но оставим этот скользкий разговор. Спасибо за откровенность, кардинал, честно говоря, я не ожидал, что вы скажете правду.

– Он все равно не сказал всей правды, – бесстрастно проговорил Самандар.

– Но ведь и вы не всегда говорите всю правду, – с тонкой усмешкой возразил Юрьев.

– Вы хотите сказать, что мы лжем?

– Я хочу сказать, что противоположность лжи – не правда, а истина, что не одно и то же. Правда бывает разная, у каждого она своя, а уж тем более полуправда.

– Намек понял. – Василий засмеялся. – Мы достойны друг друга. Жаль, что ваши методы коррекции реальности лежат именно в области полуправды, иначе мы могли бы стать партнерами. Ну что, Вахид Тожиевич, отходим ко сну? Кто будет дежурить первым?

– Я, – предложил Юрьев.

– Последите за детьми, – не возразил Василий, – а лучше верните их во избежание