Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

Когда командующий дочитал, и поднял изумленный взгляд, ему протянули последний конверт, где все ранее изложенные пожелания уже высказывал император Николай II.

— Что ж, Александр Васильевич, я понимаю, что все очень серьезно, раз в деле задействованы столь высокопоставленные особы и у вас столь значимая личная охрана, — и он кивнул на меня, давно срисовав во мне кадрового высокопоставленного офицера.

И тут подключился я, раз мой статус в глазах Эбергарда изменился.

— Ваше превосходительство, мы рады, что вы в полной мере оцениваете весь уровень важности и ответственности той задачи, ради которой мы сюда прибыли.

Эбергард кивнул головой в знак согласия, про себя отметив, что у меня ни в голосе, ни в жестах не наблюдалось некой то ли дрожи, то ли заторможенности, кода младший по званию разговаривает со старшим. А вот легкую скрытую снисходительность он тоже заметил, поэтому чуть напрягся. Я достал из кожаной папки лист бумаги формата А4, с отпечатанной на принтере обычной подпиской о неразглашении, правда там были указаны жесткие санкции в случае нарушения — его внесудебная ликвидация, а его семью выселение и лишение всех льгот и прав. Протянул ему бумагу, я с огромным интересом наблюдал за его реакцией.

— Ознакомьтесь и подпишите.

Он удивленно принял лист бумаги и, вчитавшись, поднял на меня изумленный и даже возмущенный взгляд. Но увидев нашу твердость и спокойствие, Эбергард на секунду замер, как бы бросаясь в холодную воду махнул рукой и размашисто подписал полученную бумагу, которую я, после того как подсохли чернила, тут же спрятал обратно в папку.

— И что теперь, что дальше? — с ироничной ухмылкой спросил командующий Черноморским флотом.

Снова я взял слово.

— Теперь давайте я наконец-то представлюсь.

— Сделайте милость.

— Генерал-майор Оргулов Сергей Иванович, командующий Новоросским Экспедиционным корпусом.

О как лицо то поменялось

— Пришельцы? Как же, как же наслышаны, — нейтрально и показательно спокойно и добродушно он все свое недовольство спустил на тормозах.

— Рад слышать, что вы понимаете, теперь почему такой уровень секретности. Чуть позже мы тут у вас еще парочку германских и несколько английских агентов отловим, а пока просто нет времени. Поэтому, чтоб не быть голословным, ознакомьтесь вот с этой информацией.

И я протянул ему распечатки всей собранной и обработанной аналитиками информации по «Севастопольской побудке».

Читая про то что произойдет в ближайшее время во вверенном ему хозяйстве, Эбергард побелел, прекрасно понимая, что такая точность изложения и детализация не могут быть просто плодом воображения и мистификацией, а наличие у него в кабинете главного «пришельца» с убойными бумагами от высшего руководства империи, говорило о том, что нет никакого сомнения в подлинности этих знаний.

Прочитав несколько раз, он поднял глаза в которых плескалась тоска и надежда.

— Вы правильно думаете, Андрей Августович, что мы сюда прибыли переиграть ситуацию самым жестким способом и для германцев и для вероломных турок.

— У вас уже есть готовый план, раз вы взяли с собой столь талантливого человека как Александр Васильевич.

— Да, план в наличии. Основное правило — наличие следов прямого участия нас, то есть пришельцев здесь не должно быть. Все будет выглядеть как внезапное нападение, натолкнувшееся на хорошо поставленную защиту, ну и кое-где, вроде как туркам просто не повезло. При этом в Одессе мы намереваемся захватить один или оба эсминца, причем в отражении нападения, наравне с моряками, будет участвовать, как бы случайно там оказавшийсягенерал Келлер со своими головорезами.

— Хм. А они смогут?

— Они сейчас проходят подготовку под руководством инструкторов элитных десантно-штурмовых подразделений морской пехоты из нашего мира, которые на захватах кораблей собаку съели.

— Изрядно, — только и смог сказать командующий.

После чего мы углубились в уточнение общего плана, необходимых средств и сил, и главное, как все организовать так, чтоб все выглядело бы как просто случайность, а не подготовленная операция противодействия. Посыпались вопросы.

— Почему вы не хотите выставить многополосные минные поля по фронту движения «Геббена»?

— В нашем плане этот линкор должен получить повреждение, но живым удрать от нас и стать на ремонт в Стамбуле. Пусть они выделяют портовые средства, устраивают хороводы, тратят деньги, вызывают германских инженеров. Максимум через три недели мы открыто вмешаемся в события, и линкор все равно будет уничтожен, для нас это не представляет особых трудностей. И если до этого султан все же начнет войну с Россией, то за компанию мы сровняем с землей и весь комплекс правительственных зданий в Стамбуле, в том числе дворец. С султаном, гаремом, янычарами…

Я сказал это равнодушно, спокойно и Эбергард просто ощутил все то могущество что стоит за нашей спиной и вспомнил недавно подписанную бумагу и чуть поежился, наконец-то осознав всю серьезность и необычность ситуации.

Когда все детали плана были утверждены, пошли уже готовиться проекты распоряжений.

Мы дали сигнал по радио и легковой автомобиль, в сопровождении второго грузовика, где находились головорезы генерала Келлера, который уже заранее переоделся в свою форму, въехал в город, а потом торжественно подъехал к штабу, где был встречен и проведен в кабинет командующего. Они для вида поговорили, вызвали несколько каких-то начальников и потом генерал несколько часов шатался по частям гарнизона, наводя шороху и исполняя роль раздраженного проверяющего. Потом он вернулся в штаб и на повышенных тонах, так чтоб его слышали многие, потребовал предоставить ему и его команде миноносец и срочно отправить в Евпаторию.

Они еще препирались, причем все это я видел ислышал в прямом эфире, сидя в машине и ухохатываясь от спектакля. Кстати, на всякий случай в кабинете Эбергарда ушлый Артемьев поставил прослушку, вдруг вице-адмирал захочет разыграть свою партию, но тут все было ровно и чисто.

Впоследствии и я, и Колчак развили определенную деятельность, причем стараясь все скрыть за рутинными проверочными мероприятиями. В наше полное распоряжение Эбергард выделил шесть лучших эсминцев, которые были на ходу и имели нормальных командиров.

На корабли в режиме строгой секретности на время операции были установлены радары, мощные радиостанции и лазерные дальномеры. Для усиления огневой мощи на каждый эсминец доставили по спаренной зенитной ЗУ-шке и по ПТУРу, так на всякий случай. Тем более для функционирования всей электроники и координации операции со штабом на каждый корабль были направлен специалист из нашего времени.

Колчак сразу же приступил к изменению истории, и тот же многострадальный минный заградитель «Прут», который был потоплен «Гебенном» в нашей придержали в Севастополе. Капитан корабля капитан 2-го ранга Быков терпеливо ждал команду на выход на дополнительные минные постановки.

27 октября генерал Келлер, окончательно на людях демонстративно разругавшийся с Эбергадром, погрузился со своими бойцами на два специально выделенных ему эсминца, из тех, шести, что мы с трудом успели переоборудовать для наших нужд и демонстративно отправился в Евпаторию, хотя чуть позже корабли изменят курс и пойдут в Одессу.

Примерно в это же время ушли остальные четыре наших эсминца, чтоб в районе Феодосии разделиться. Один, высадив группу боевых пловцов с оборудованием, уйдет мористее и будет дрейфовать, отслеживая с помощью радара приход турецких кораблей, один с такой же миссией уйдет в Новороссийск. Ну а два оставшихся будут ждать сигнала, чтобы поставить минные заграждения в Керченском проливе, где в другом мире накидал мин легкий крейсер «Бреслау» и потом на них позже подорвались гражданские суда «Казбек» и «Ялта».

Ну и мы, тоже подготовились. На Радиогорке, на Северной стороне Севастополя установили один из самых мощных радаров и наладили радиоканал передачи информации в штаб, где в защищенном подвале нам было выделено отдельное помещение. Тут уже и я не мог ничего сделать — тот же Артемьев набрался наглости, подкатил к Эбергарду и объяснил, что в его задачи входит защита генерала Оргулова, который имеет привычку лезть в самое пекло, получать тяжелые ранения, самым чудесным образом выживать, а потом долго лежать в госпитале. И, по его мнению, очередной аналогичный отдых его начальника никак не входит ни в планы высшего руководства Новоросского Экспедиционного Корпуса, ни тем более членов императорской фамилии в этом мире. Адмирал выслушал, при случае выловил меня и высказал свое мнение. Поэтому я и сидел с чашкой кофе за мониторами в мощном каземате одного из равелинов и выслушивал доклады по радио от командиров эсминцев, которые, судя по радиопеленгации, как раз выходили в зону своей ответственности и занимали оговоренные планом позиции. Ознакомившись с тем, как мы тут все организовали, и какие объемы информации идут по нашим каналам, Эбергард только завистливо вздохнул, и еще вечером приказал провести сюда прямую телефонную линию для связи с ним лично, но это не понадобилось. Колчак пожелал остаться с вице-адмиралом и после ночной постановки мин на «Пруте» по известному курсу движения «Геббена», вооружившись нашей мощной радиостанцией безвылазно засел в штабе, куда мы, скрипя сердцем, поставили монитор, на который выводилась картинка с радара, установленного на Радиогорке.