Тульский – Токарев - Андрей Константинов

– Так, хорошие мои… Ну, с Артемом я отдельно, дома… поработаю… А ты, Артур, в этом году в выходные и государственные праздники никогда не спрашивай, кто дежурит по району от розыска 16-го. Потому что дежурить будешь ты. Графики на стенке у Ткачевского – для других написаны… Вопросы есть?

Тульский кивнул:

– А в религиозные праздники?

Начальник розыска ласково улыбнулся:

– Ну, мы ж не звери… В крестный ход дежуришь не ты, ты на Смоленском кладбище бдишь с молодняком – чтоб религиозной розни не разжигали… А теперь – письменные объяснения мне!!! Оба!!!

Артур с Артемом пошли гуськом в кабинет к Тульскому, а Василий Павлович в журнале учета информации 16-го отделения по поводу заявки соседей Светланы лично написал: «Разбор на месте. Профбеседа»…

В кабинете же у Тульского пошел напряженный разговор:

– Артем, между нами… а ты давно со Светкой… давно ее знаешь?

Токарев-младший пожал плечами:

– Ну, с полгода где-то… Случайно познакомились. Я из метро выходил, натолкнулся на Аркашу из нашего клуба – он куда-то очень торопился, выручай, говорит, проводи девушку. Ну, какие проблемы… Пошел провожать. Доходим до подъезда – на меня выскакивает какой-то мужик с цветами и в галстуке и как даст мне в морду… Я говорю, товарищ, вы немножко не так оцениваете ситуацию, а он кидается и все… Рубашку мне порвал… Пришлось его… того… выключить ненадолго. А Светка предложила рубашку зашить. То да се, бараньи яйца… Аркаша потом узнал – даже не обиделся, ржал только… Ну и понеслось…

Артур скрипнул зубами, Токарев вздохнул и продолжил:

– А тут она звонит, плачет, караул, говорит, убивают… Я – пацанов в охапку и на Седьмую… Спрашиваю еще: кто, мол, в курсе – что за грядка с коммерческого на Куйбышева получает? Лихо говорит: «Соседи, рядом же с Петропавловкой… В харю узнаем. А нет – так купим им билет на рейс без обратной брони…» Ну и… Вот и купили… А ты-то как там нарисовался?

Тульский махнул рукой:

– Примерно так же, как и ты… Ну, сука… Мы ж друг дружку там покалечить запросто могли!

Артем кивнул:

– Запросто. Слава богу еще, когда ты шмалять через дверь начал – рикошетом никого не зацепило… Перед пацанами неудобно…

Помолчали. Потом Артур, продолжая внутренне кипеть, спросил, запинаясь:

– А ты с ней… Тебе с ней хорошо было?

Артем дернул углом рта:

– Не жаловался… А тебе? Слушай, ты меня спрашиваешь, прямо как муж. А я, сдается мне, еще до тебя с ней познакомился.

– Ну, тварь…

Долго договаривались, что писать в объяснительных, поглядывая друг на друга раздраженно, но без враждебной злости. Наконец отписались.

– Ты куда сейчас? – спросил Артур.

Артем пожал плечами:

– Да хочу к Светлане заглянуть, разговор договорить… А ты?

– У дураков мысли сходятся, – буркнул Тульский, испытывая и злость, и ревность, и досаду на самого себя и не желая уступить право «первой разборки» Артему. – За такие косяки воспитывать надо…

– И как же ты предлагаешь… повоспитывать?

– Кверху каком! В прямом смысле – то есть ремнем по жопе! Чтоб, если уж в голове мозгов нет – так чтобы жопой научилась и прочувствовала…

…Через полчаса оба ввалились в квартиру к Светлане – злые, так как по дороге продолжали накручивать друг друга. Света встретила их молча – все в том же коротеньком халатике, но почему-то в туфлях на высоком каблуке.

– Так, – сказал Тульский, тяжело дыша и выдергивая ремень из брюк. – Вот что, красавица, заголяй-ка свою задницу…

И то ли его Светлана не так поняла, то ли, наоборот, поняла все именно так, но решила изменить ход событий – но она тут же скинула с себя халат, оставшись лишь в чулках и туфельках. Тульский и Токарев остолбенели, а Светлана, быстро подойдя к ним и чуть присев, стала одной рукой расстегивать штаны одному, а второй – другому. Надо сказать, получилось это у нее довольно ловко, словно уже имелся опыт… Ну а дальше – дальше понеслось такое, что остается лишь удивляться, как на ее крики и стоны соседи (видимо, привыкшие ко многому) вновь не вызвали милицию…

Ушли от нее «молочные братья», как и пришли, вместе. Смотреть друг на друга они избегали – неловко как-то было. Выйдя на улицу, помолчали. Потом Тульский выдавил из себя все же улыбку:

– Ой, мама моя мама… Ладно – проехали, дальше жить будем… Забегай ко мне завтра… точнее – уже сегодня… Почирикаем за жизнь… Братишка…

8 апреля 1990 г.

Ленинград, Васильевский остров

…На следующий день после событий в квартире журналистки Барышниковой, ближе к обеду, Токарев-младший, купив большой шоколадный торт и бутылку хорошего сухого вина, направился во все то же 16-е отделение милиции. Настроение у него было почему-то очень хорошим – может быть, потому, что во время ночного «разбора полетов» отец больше ржал, чем ругал его, посоветовав напоследок разрулить весь «конфликт» с Тульским до конца – чтоб не оставалось ни капли осадка. Артем не очень понимал, почему инициативу должен проявлять именно он – но решил все же понтами не меряться и, отоспавшись, направился в магазин…

В кабинет к Тульскому Токарев-младший зашел по-хозяйски, без стука, и поставил торт и бутылку Артуру прямо под нос – на бумаги. Тульский глянул снизу вверх и буркнул:

– Подкуп? Так меня на торт не купишь, а вот за бутерброд с черным хлебом, маслом и докторской колбасой могу продать пару секретов родины.

– Заметано, – улыбнулся Артем. – Уругвайская разведка как раз мне и поручила узнать псевдонимы всех твоих агентов. Они ей позарез необходимы.

– Это там, в Уругвае, такой прикид резидентам выдают? – чуть ревниво осведомился Артур, оглядывая одежду Токарева, – а прикинут Артем был неплохо – кожаная куртка несамопального пошива, фирменные джинсы, фирменные черные кожаные кроссовки. Наряд Тульского был явно беднее.

– А то! – улыбнулся Артем. – Ну так что – будем вербоваться?

Тульский вздохнул:

– А ничего приличнее Уругвая нет? Я-то думал: может, на что-то большее сгожусь… Тут сегодня с утра два пьяных финна через переводчицу мне рассказывали, как к ним легко можно приехать. Приглашали. Я – к Ткачевскому, спрашиваю: «Теоретически – обращаю ваше внимание – теоретически, я могу поехать на три дня в Финляндию?» Ой, что тут было… Ткачевский орет: «Ты в своем уме?! У тебя же допуск!!!» Нормально, думаю, хотел отъехать на 200 километров от Ленинграда – и уже безумие! Ладно бы родина доверила мне хоть один секрет… Я бы, знаешь какой гордый ходил – и никому бы его не выдал! Хоть закорми меня шоколадом! Я бы знал, что враг пытается меня подкупить! И хер бы им всем! Да… А на самом деле – что я имею – макулатуры десять кило… Да хоть всю ее в американское консульство неси – и на порог не пустят… Зато весь в допусках и за границу – хрен!

Токарев-младший рассмеялся:

– Ну чего ты так распереживался? Далась тебе эта Финляндия – страна рыбоедов…

Артур помахал указательным пальцем:

– Мне в Финляндию незачем… но! Дело принципа.

– Ладно, ладно… – сказал Артем, развязывая веревочку на коробке. – Давай заканчивай бумажки свои… Торт – он шоколадный, растаять может!

– У меня не бумажки! – сварливо отозвался Тульский, начав, впрочем, расчищать стол под трапезу. – Я пытаюсь списать КП-678 по факту пропажи двух женских сапог из коммунальной квартиры! Ваш папаша не принял моего первого постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, где из объяснений соседей совершенно явственно выходило, что сапоги не украли, а взяли в темноте коридора случайно… поносить на время… И я в этом состава преступления не усмотрел. А ваш отец заявил, что ложь должна быть чудовищной, именно тогда ей надзирающий орган поверит по принципу: «Ну, так-то они соврать не могли…»

– И что же ты удумал? – Артем с возрастающей симпатией посмотрел на опера, поскольку очень ценил в людях чувство юмора.

– А я выяснил, что эти сапожки были произведены на Махачкалинской обувной фабрике, и пишу сопроводиловку в ОВД Махачкалы для решения вопроса по существу…

– Сам придумал?

– Куда мне… Это меня Боцман научил. Уверен, что в горах Дагестана материал сгниет начисто!

Артем пальцем выдавил пробку в бутылке, разлил вино по чайным чашкам:

– Ну, со свиданьицем, как говорится. Жаль, что у нас с тобой раньше сойтись поближе как-то не получалось…

– Да уж куда ближе-то… – заржал Тульский, чокаясь с Артемом. – Считай, почти родственники…

Впрочем, дальше углублять тему возникших «родственных связей», они, по обоюдному умолчанию, не стали. Торт под сухое вино пошел на ура. Вино, правда, почти все выпил зашедший в кабинет легкий на помине Боцман – он быстро сориентировался. Буркнув что-то нечленораздельное, отказался от торта и в три глотка добил бутылку из горла – а там, между прочим, оставалось еще больше половины. Потом Боцман утер губы, поводил носом и, опять что-то буркнув, ушел, так и не обозначив цель своего визита…