Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 - Ник Тарасов

не первая в этом мире — хирурги и здесь пытались оперировать при перитоните, но выживаемость была ничтожной. А вот первая с применением эфирного наркоза, антисептики и современной техники — это точно.

Дома меня встретила Машка. Она уже проснулась, сидела за столом с чаем.

— Егорушка! — обрадовалась она. — Ты где с утра бегал?

— В клинике, солнышко, — я обнял её, поцеловал. — Срочная операция была.

— И как? — забеспокоилась она.

— Всё хорошо, — успокоил я. — Пациент выжил, уже пришел в себя.

Она облегчённо выдохнула:

— Ты молодец. И Ричард тоже молодец.

Бабушка вышла из кухни:

— Внучок, ты, наверное, голодный? Сейчас Матрёна разогреет…

Но я её остановил:

— Бабушка, потом. Мне нужно на завод. Сегодня же запуск парового двигателя!

Я совсем забыл в суете операции. Мы договаривались с Савелием Кузьмичом испытать паровую машину именно сегодня.

— Захар! — позвал я. — Едем на завод!

Он вздохнул — видимо, надеялся на отдых — но послушно пошел обратно во двор.

Когда мы прибыли на завод, там уже собралась толпа. Савелий Кузьмич, Григорий, братья Волковы, Семён Кравцов, Фёдор Железнов, человек двадцать других мастеров. Генерал Давыдов стоял поодаль, руки за спиной, лицо непроницаемое.

— Егор Андреевич! — окликнул меня Григорий. — Мы уже всё подготовили! Котёл заполнен водой, топка загружена углём, все соединения проверены!

Я подошёл к паровой машине. Она стояла в отдельном помещении, которое специально оборудовали для неё. Массивная конструкция из железа и меди — котёл, цилиндр с поршнем, маховик, трубы.

Это была усовершенствованная версия той машины, что мы делали в Уваровке. Котёл был больше, мощнее. Я внедрил трубчатую конструкцию — множество тонких трубок проходили через топку, нагреваясь гораздо эффективнее, чем один большой объём воды. Плюс добавил конденсатор — отработанный пар не выбрасывался в атмосферу, а конденсировался обратно в воду, экономя её и повышая эффективность.

— Зажигаем? — спросил Савелий Кузьмич, держа в руке горящий факел.

— Зажигайте, — кивнул я.

Он поднёс факел к угольной закладке в топке. Уголь затлел, начал разгораться. Языки пламени потянулись вверх, облизывая трубки котла.

Теперь нужно было ждать. Пока вода нагреется до кипения, пока пар наберёт достаточное давление.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

— Егор Андреевич, а долго ждать? — не выдержал Семён Кравцов.

— Ещё немного, — ответил я, наблюдая за котлом.

Медленно, но верно пар стал собираться.

— Давление растёт! — обрадованно сообщил Григорий.

Прошло ещё десять минут.

— Готово, — сказал я. — Открываем клапан подачи пара к цилиндру.

Григорий повернул рукоятку клапана. Послышалось шипение — пар пошёл по трубе к цилиндру.

Поршень внутри цилиндра начал двигаться. Медленно сначала, потом быстрее. Шток поршня ходил взад-вперёд, приводя в движение кривошипно-шатунный механизм.

Маховик начал вращаться.

Сначала медленно, рывками. Потом плавнее, быстрее. Набирая обороты.

Паровая машина работала!

Я стоял, завороженный этим зрелищем. Массивный железный маховик, диаметром больше метра, вращался, набирая скорость. Шток поршня ходил туда-сюда с размеренным ритмом.

По помещению разносился звук работы машины — шипение пара, лязг металла, мерное постукивание поршня.

— Работает! — восторженно выдохнул Савелий Кузьмич. — Господи, она работает!

Мастера зашумели, загудели. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то крестился, кто-то просто стоял с открытым ртом.

Давыдов подошёл ближе, долго смотрел на вращающийся маховик. Потом повернулся ко мне:

— Егор Андреевич, это действительно работает. Машина, которая сама вырабатывает силу из огня и воды.

— Именно, — кивнул я. — Теперь там, где нет реки, где нет возможности сделать пневматику, можно ставить паровые двигатели. Эта машина может стоять где угодно — достаточно угля и воды.

— И какую мощность она даёт? — практично спросил генерал.

— Сейчас покажу, — я подошёл к маховику, где был установлен специальный механизм для передачи вращения на вал. — Григорий, подключай ремень к станку!

Мы заранее установили рядом токарный станок. Григорий накинул кожаный ремень на шкив маховика и на шкив станка. Ремень натянулся, и станок ожил — его вал начал вращаться, приводимый в движение паровой машиной.

— Дайте заготовку! — попросил я.

Фёдор Железнов подал железный пруток. Я остановил движение станка, зажал пруток в патроне и снова запустил станок. Поднёс резец. Металл начал сниматься ровной стружкой, станок работал плавно, без рывков.

— Видите? — обратился я к мастерам. — Паровая машина может вращать станки, молоты, насосы — что угодно. Это универсальный источник энергии.

Давыдов кивнул:

— Убедительно. Егор Андреевич, сколько времени нужно, чтобы изготовить ещё несколько таких машин?

Но прежде чем я успел ответить, Давыдов добавил:

— Кстати, Егор Андреевич, совсем забыл сообщить. Григорий начал обучение в школе мастеров. Первая группа уже приехала — десять человек с разных заводов империи.

Я приподнял брови:

— Уже? Быстро вы управились.

— Иван Дмитриевич постарался, — усмехнулся генерал. — Разослал письма ещё месяц назад. Мастера приехали позавчера. Вчера Григорий провёл первое занятие.

— И как прошло? — заинтересовался я.

Давыдов поморщился:

— Честно? Не очень. Мастера вели себя… скажем так, высокомерно. Они ведь с крупных заводов — Сестрорецкого, Ижевского, Петербургского монетного двора. Считают себя лучшими в своём деле. А тут их учить собрались какие-то тульские оружейники.

— Понятно, — вздохнул я. — Где они сейчас?

— В учебной мастерской. Григорий скоро должен начать вторую лекцию. Хотите посмотреть?

— Конечно хочу, — я повернулся к остальным. — Савелий Кузьмич, присмотри за машиной. Григорий, пошли.

Мы с Давыдовым и Григорием направились к административному корпусу, где была оборудована учебная мастерская. По дороге я расспрашивал Григория о первом занятии.

— Ну, Егор Андреевич, — признался он, — было тяжело. Я начал объяснять про важность точности, про стандартизацию деталей. А они… они переглядывались, усмехались. Один даже прямо сказал: «Мы тридцать лет на заводе работаем, нас учить не надо».

— И что ты ответил?

— Я сказал, что опыт — это хорошо, но есть вещи, которые можно делать лучше. Что новые методы уже доказали свою эффективность здесь, на нашем заводе. Но вижу — не верят.

Мы вошли в учебную мастерскую. Это было большое помещение с высокими окнами, вдоль стен стояли верстаки с инструментами, в центре — длинный стол для теоретических занятий.

За столом сидело десять мужчин разного возраста — от двадцати с небольшим до пятидесяти. Все в рабочей одежде, с мозолистыми руками мастеров. Лица у большинства были скучающие, кто-то откровенно зевал.

Увидев генерала Давыдова,