Сиротка - Мари-Бернадетт Дюпюи

— Ты любишь этого парня? — спросила Лора. — И он тоже тебя любит?

— Нет, совсем нет, — ответила девушка. — Мы просто выросли вместе, как брат с сестрой.

На Эрмин была только перкалевая комбинация. Она как раз собиралась надеть юбку и блузку. Мать поспешно отвернулась. Эрмин стояла перед ней, такая женственная и изящная, с маленькими, но восхитительно округлыми грудями…

«Она почти взрослая, — с сожалением подумала Лора. — Как бы мне хотелось находиться с ней рядом, когда она была маленькой девочкой — в три годика, в шесть, всегда-всегда…»

— Ты уверена, что Симон решил уйти из дома, чтобы избежать нежелательного брака? — с удивлением спросила Лора. — Но, как бы то ни было, ему не следует так поступать. Для его матери, Элизабет, это будет большим горем. И для Жозефа тоже. Господи, ведь этому мальчику еще нет семнадцати! С ним может случиться все, что угодно!

— Мама, умоляю, ничего не говори его родителям! Я понимаю Симона. Ему нужна свобода, нужны приключения. Я знаю, что у него есть сбережения и он рассчитывает найти работу на одном из больших кораблей, которые плавают по реке Святого Лаврентия.

Теперь Эрмин была готова предстать перед Жозефом и мэром. Лора поправила прическу и накинула на плечи сиреневую шелковую шаль. і

— У меня не было времени переодеться. Это платье помялось, ведь я в нем спала. Что ж, тем хуже! Эрмин, подожди минутку. Ты ведь собираешься вернуться в Валь-Жальбер…

Молодая женщина что-то искала в своей сумочке. Наконец она протянула дочери визитку.

— У Фрэнка был корабль, который развозил клиентам продукцию его завода. Сейчас всеми делами занимается управляющий. Вот его визитка, пусть Симон зайдет к нему и скажет, что он от меня. Управляющий даст ему работу.

Из той же сумочки Лора достала ручку и написала несколько строк на обороте карточки. Потом поставила подпись. Изящество, с которым она все это проделала, зачаровало Эрмин.

— В Монреаль он может приехать на поезде. Это безопаснее, чем колесить по дорогам.

— Он так и думал, мама. Спасибо тебе!

— Ну вот, я соучастница побега из дома! Это мне совсем не нравится. Теперь твой Симон хотя бы знает, куда пойти, но ты должна сохранить в тайне этот мой поступок. Я еще раз повторяю, что мне затея с побегом не нравится. С тех пор как ко мне вернулась память, мне больно вспоминать о том, что твой отец исчез. Стоит мне увидеть на улице в Робервале высокого и темноволосого мужчину с бородой, как у меня сердце обрывается…

Эрмин поцеловала Лору. Поцеловала в первый раз. До этого момента она принимала материнские поцелуи, но не отвечала на них.

— Я еще не слишком стара для роли твоей матери, несмотря на мою седину? Ее я унаследовала от отца, он начал седеть с двадцати пяти лет. А мне уже тридцать восемь.

— Ты очень красивая, мама! — заверила молодую женщину Эрмин. — Хорошо, что ты теперь рядом. Мне кажется, что ты защитишь меня от любой беды.

Лора задумчиво улыбнулась. Взяв дочь за руку, она сказала:

— Пора! Нужно поговорить с твоим опекуном.

Они вышли в коридор.

— Что я должна ему говорить? Что я остаюсь жить с ними? Но, если ты вернешься в Монреаль, мы больше не будем видеться. Мне бы так хотелось, чтобы ты жила в Валь-Жальбере!

Лора замерла, словно пораженная внезапным озарением.

— Конечно! Ты права! Я рассчитывала снять квартиру в Робервале, но, если я поселюсь здесь, ты не сможешь приезжать ко мне так часто, как захочешь. К тому же в Валь-Жальбере многие дома пустуют, верно? Я поговорю об этом с мэром. Не сомневаюсь, что он будет рад сдать мне жилье. Я предложу за аренду хорошие деньги или, если понадобится, куплю дом. Эрмин, тебе в голову пришла великолепная идея!

— Ты можешь купить дом так просто, не задумываясь о цене? — удивилась она. — Это будет просто чудесно!

— Нужно попробовать, — отозвалась Лора. — Если бы только получилось переехать до Рождества… Тогда бы мы с тобой нарядили огромную елку… Сейчас в продаже столько изысканных елочных украшений!

Энтузиазм матери и ее речь, свойственная богатым дамам из высшего света, смущали девушку. Лора легко давала волю своим чувствам и этим сильно отличалась от Бетти и других жительниц Валь-Жальбера. До встречи с матерью Эрмин видела перед собой совсем другие примеры — сдержанных жен и матерей, которые никогда не выставляли свои эмоции напоказ.

«Интересно, узнал бы ее сейчас мой отец Жослин? — думала девушка. — Наверняка мама совсем не похожа на ту молодую эмигрантку, которая приехала из далекой Бельгии без единого су в кармане!»

— Знаешь, я все-таки хотела бы написать своим дедушке и бабушке Шарден, — сказала девушка, меняя тему разговора. — У них нет причин относиться ко мне плохо. Я крещена, серьезна и знаю много религиозных гимнов.

Эта идея не особенно обрадовала Лору. Она остановилась и крепко сжала руку девушки.

— Прошу тебя, дорогое дитя, не делай этого. Я не хочу, чтобы наши жизненные пути снова пересеклись. Пойми, твой отец убил того человека, который меня преследовал. Кто-нибудь мог видеть это из окна. И если имя Жослина связали с убийством, его родителям пришлось уехать из тех краев, потому что в противном случае они бы умерли от стыда. Мы не стали сообщать им о твоем рождении. Хотя, может быть, они догадывались, что я беременна, но дитя, которое я ждала, их не интересовало.

Выслушав эту горькую тираду, Эрмин кивнула. Однако ее в который раз посетила смутная мысль, что мать не говорит ей правды. По крайней мере, всей правды…

На Жозефе были рабочие брюки и жакет из хлопчатобумажной ткани в шотландскую клетку. Он был без шляпы и с небритым подбородком. Его внешность типичного рабочего диссонировала с изысканной обстановкой красно-золотого салона «Château Roberval».

Мэр Валь-Жальбера, одетый с большей элегантностью, бросал удрученные взгляды на его грубые ботинки, оставившие в машине комья засохшей грязи.

— Господа! — Лора поприветствовала месье Маруа и мэра кивком.

Появился грум с кофейным сервизом. Директор приказал ему присутствовать при разговоре и сообщить немедленно, если дело вновь обернется скандалом.

— Л, вот и ты, Мимин! — воскликнул Жозеф, вставая с кресла. — Ты какая-то бледненькая сегодня! Бетти славно придумала, передав тебе одежду!

Он старался говорить ласково. И даже попытался обнять девушку, но она отшатнулась.

— Понимаю, ты все ещё сердишься, — виноватым тоном сказал он. — По я не так уж виноват перед тобой, Мимин. Да, я поступил плохо, но я боялся тебя потерять. И Бетти тоже боялась. Я говорил себе, что она этого не переживет. Не нужно было так делать, тут я с тобой согласен.

Понурив голову, он вернулся за круглый столик, сел и взял печенье из вазочки с выпечкой, которую подали к кофе. Мэр решил, что пришел его черед вступить в разговор:

— Жозеф — человек достойный, мадам, — сказал он, обращаясь к Лоре, которая подняла на него свои лазурно-голубые глаза. — Он рассказал мне о своих опасениях. Что вы рассчитываете предпринять относительно будущего вашей дочери?

— Еще во время нашей первой встречи я сказала месье Маруа, что желаю одного — рассказать Эрмин, при каких обстоятельствах нам, ее родителям, пришлось с ней расстаться. Теперь она все знает. У нее доброе сердце, и она сумела меня простить. Я не имею намерений оспаривать решение властей, предоставивших право опеки месье и мадам Маруа.

Мэр с изумлением посмотрел на Жозефа.

— Вы видите, все устраивается само собой, друг мой!

— Это правда, то, что вы говорите? — спросил рабочий. — Вы не станете пытаться увезти ее на край света? Наша Мимин будет жить с нами! Так и было задумано с самого начала. Я ее опекун до совершеннолетия или до того дня, когда она выйдет замуж.

Он сделал ударение на последнем слове. Лора вспомнила, что говорила ей дочь об их предполагаемом союзе с Симоном. Значит, брак в самом деле был частью плана, который помог бы господину Маруа полностью поработить девушку. Но она пока еще не понимала, зачем ему это нужно. Хотя… Может, этот человек, которого она сочла грубым и недалеким, действительно рассчитывает обогатиться благодаря таланту ее дочери?

— Все это мне известно, месье Маруа, — холодно сказала она. — Я хочу одного — чтобы мой ребенок был счастлив. Эрмин очень привязана к членам вашей семьи и к вам, ведь вы вырастили ее и были к ней очень добры. И ей нравится жить в Валь-Жальбере. Думаю, мне тоже там понравится.

Эрмин постаралась сохранить серьезное выражение лица. Говоря словами Симона, ее мать только что подложила Жозефу огромную свинью. Она украдкой посмотрела на рабочего. Тот раскрыл рот от неожиданности. Этим летом Эрмин имела возможность понаблюдать за состоятельными постояльцами отеля, пообщаться с музыкантами, которые оказались людьми хорошо образованными и любезными. На фоне их изысканных манер повадки и речь Жозефа казались ей особенно грубыми.