Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

— Эй, сестрица! — вдруг закричал Ан, обернувшись и едва не вывалившись из седла. — Сестрица, езжай сюда, скорее!

Алак поднял голову и попытался отыскать взглядом девушку, которую звал Аньен. Она оказалась намного ближе, чем предполагал Ворон — буквально в паре метров. Мальчишки не обращали на неё внимания, потому что всё это время она тихо сидела рядом на своей вороно-пегой кобыле с красивыми сорочьими глазами — голубыми, чистыми, как само небо.

Девушка эта не была похожа на своих братьев. Кожа её была несколько светлее, чем у остальных Змеев, а черты лица мягкие, аккуратные. Слегка заострённый подбородок, пухлые губы и красивые, небесной чистоты голубые глаза. Длинные тёмные волосы волнами вились по спине и аккуратно обрамляли лицо. Высокий лоб был открыт, тонкие брови слегка вздёрнуты вверх. Густые ресницы и вовсе напоминали крылья настоящей бабочки. В отличие от Аньена, одетого в довольно просто, девушка была облачена в полную военную форму с большими наплечниками в виде двух полусфер, украшенных ремнями и драгоценными камнями. За спиной развивался длинный чёрный плащ с вышитой на нём золотыми нитями змеёй. На поясе с одной стороны висела сабля, а с другой — несколько метательных кинжалов. Там же Алак заметил и рукоять кнута. Кажется, любовь к подобному оружию у Змеев была семейной.

Подведя свою кобылу ближе к молодым князьям, девушка улыбнулась сначала Алаку, потом Эйду. Сделала она это настолько элегантно, что Таодан почувствовал, как сердце резко сжалось в его груди. Настолько красивых женщин он ещё никогда не видел в своей жизни. Неумело протянув Аньюн руку, юноша поцеловал её пальцы и тут же стал красным, как варёный рак. Но никто этого не заметил, или просто не предал значения.

— Это Аньюн, — широко улыбнулся Ан. — Её ещё называют Небесокрылой. Она посвящённая Морской Змее.

Алак удивлённо посмотрел на девушку, и она, едва заметно покраснев, кивнула головой:

- Я в детстве чуть не утонула. Морская Змея спасла меня, и брат решил, что за это чудесное спасение меня следует посвятить богине.

Аньен тут же принялся расхваливать молодую змеиную княжну, а Алак смотрел на неё широко распахнутыми глазами, не веря, что такое прекрасное существо вообще может существовать. Ему казалось, что Аньюн на самом деле была земным олицетворением самой Морской Змеи — столь же красивая, умная, спокойная и ослепительная. Глаза её были похожи на два искрящихся самоцвета, а кожа на ощупь мягкой, словно бархат. И было в этой красоте что-то воинственное, гордое и свободное. Словно на самом деле Аньюн была никакой не девушкой, а изящным, но опасным и величественным драконом.

— Господин император? — протянул Аньен, удивлённо хлопая ресницами. Мальчишка, судя по всему, что-то говорил, но Алак этого даже не услышал. — Так что, господин император?

— А? — только и выдавил Таодан. Мыслями он находился далеко-далеко. Перед глазами его была лишь Небесокрылая. О, она действительно была похожа на гордую, величественную змею. Заметив, что Ворон не сводит с неё восхищённого взгляда, девушка слегка прикрыла рот ладонью и улыбнулась. Таодан вспыхнул сильнее и заёрзал в седле.

Весь оставшийся вечер Алак провёл в обществе молодой княжны, улыбаясь и внимательно слушая всё, что она говорила. Эйд, догадавшись, что он здесь лишний, вызвался показать Аньену захваченную утром деревню. Грозохвост, расправив крылья, тоже скрылся в ночной темноте, оставив своего хозяина наедине со змеиной княжной.

Когда на небо взошла большая холодная луна, они оба верхом на своих лошадях брели через укутанное туманом поле, рассказывая друг другу истории, о которых никогда раньше никому не говорили. Эти двое были знакомы всего несколько часов, а им уже казалось, что они намного ближе, чем кто-либо другой. Словно им под силу было заглянуть друг другу в душу, прочесть мысли, понять все скрытые и явные чувства. Алак признался княжне о своих страхах, даже показал тот самый магический шар. Аньюн, удивлённо осмотрев сферу, потрясла её в руках и расплылась в широкой улыбке, когда та засветилась приятным синеватым сиянием.

— Она красивая, — прошептала девушка.

«Ты красивая».

Насупившись, Алак поспешил отвернуться, чтобы змеиная княжна не заметила, что он покраснел. Вернулись они лишь под самое утро, свежие и ничуть не уставшие, словно ночь пролетела для них совершенно незаметно.

«Шакалья Пасть» лениво плыла по волнам, раскачиваясь из стороны в сторону, словно детская колыбель. Шум плескавшейся за бортом воды был подобен сладкой песне, которая убаюкивая, усыпляла. Ветер раздувал большие серые паруса с вышитой на них красной птицей, раскинувшей огненные крылья. Лишь свинцовые облака, прятавшиеся у самого горизонта, заставляли матросов обеспокоенно перешёптываться. Впереди, должно быть, была знатная буря, и «Шакалья Пасть» направлялась прямо в её дьявольскую утробу.

По палубе пронёсся гул колокола, и матросы засуетились. Кто-то начал накрывать ценный груз полотном, кто-то сворачивал паруса. Джакал был разбужен этой суетой и, протирая заспанные глаза, показался из своей каюты. Наскоро натянув на себя камзол, юноша взлетел по ступеням на капитанский мостик и внимательно всмотрелся в черневшие у горизонта тучи. «Шакальей Пасти» нечего было страшиться, она была построена на славу и в шторма всегда оставалась невредимой. А вот об остальных кораблях такого сказать было нельзя.

— Знатная буря к нам приближается! — весело воскликнула стоявшая у руля высокая женщина и хищно усмехнулась, отчего по спине Джакала невольно пробежал холодок.

Анастасия была капитаном команды, нанятой Альвишем ещё в Причале Саварга. Джакал никогда бы не поверил, что женщина способна справиться с кораблём, тем более с «Шакальей Пастью», отличавшейся довольно крутым нравом. Однако Анастасия крепко держала руль, и судно ещё ни разу не сбилось с намеченного курса. Она была превосходным капитаном. Правда, Джакал всё равно в обществе Обезьяны, как называли эту женщину матросы, чувствовал себя неуютно: в прошлом она была довольно опасным пиратом, нападала на берега Саварга и избежала виселицы только благодаря Тарлану Альвишу. Никто до сих пор не знает, как вообще князю Сельвигов взбрело в голову оставить в живых преступника и предложить ему поступить на службу во флот Альвишей. Ещё более безумной кажется мысль, что Анастасия согласилась на предложение, не раздумывая ни секунды. С тех пор разбойница со своей командой заседала в кабаках и тавернах Саварга, ожидая, когда Тарлан даст ей какое-нибудь особенно опасное задание. И, как правило, занималась Обезьяна контрабандой.