Грааль - Владимир Викторович Бабкин

оставаться на одной планете невозможно, даже смертельно опасно. Стивен Хокинг и тот же Илон Маск не зря колотили воду на сей счёт, а «Грааль» показал, насколько всё уязвимо в одной экосистеме. Так «Грааль» — это ещё не самый худший вариант, не слишком хуже эпидемии «Чёрной смерти» в Европе в Средние века. А ведь однажды может появиться и что-то похуже. Поэтому — да, этерно тут подойдут как никогда лучше для этих целей развития человечества. В любом случае, мы не можем себе позволить не использовать тот потенциал, ту перспективу, какая открывается перед Россией. Представь, насколько продвинется вперёд наука в таких вот наукоградах, населённых этерно! Это ж Клондайк! Силиконовая долина отдыхает и нервно курит в сторонке! Да и, вообще, иметь всякого рода инженеров, специалистов и даже военных с опытом и возможностями этерно — это будет для России неоспоримым преимуществом. Даже в простом деле освоения Сибири и Севера, про колонизацию космоса я уже и не говорю.

Верховный с сомнением покачал головой.

— Вряд ли этерно с потенциально вечной жизнью согласятся этой жизнью рисковать почём зря. На войне той же.

Старик улыбнулся.

— Ну, эльфы же в кино воевали. Ушибленных на голову всегда хватает. Посмотри на нас с тобой.

Кивок.

— Это ты в точку. Ещё по одной?

— Ну, как без этого. Наливай.

Налив себе, Аристарх Иванович чокнулся со стеклом. Стеклом, которое разделяло их. И соединяло.

Сапиенс и Этерно. Добро пожаловать в новый Мир.

* * *

ГДЕ-ТО ВОСТОЧНЕЕ МОСКВЫ. САНАТОРИЙ «СОСНОВЫЙ БОР». Суббота. 19 ноября 2025 года. Местное время 10:31.

Бессмертная Эдит Пиаф звучала на всю мощь:

— Non ! Rien de rien …*

* Нет! Ничего из ничего…

Non! Je ne regrette rien*

* Нет! Я ни о чем не жалею.

Ni le bien qu’on m’a fait*

* Ни того добра, что мне сделали,

Ni le mal tout ca m’est bien egal!*

* Ни зла, ни добра, мне все равно!

Non! Rien de rien…*

* Нет! Ничего из ничего…

Non! Je ne regrette rien…*

* Нет! Я ни о чем не жалею…

C’est paye, balaye, oublie*

* Плати, подметай, забудь.

Хозяйка кабинета сидела с закрытыми глазами, наслаждаясь песней.

Марков-старший даже залюбовался Мезенцевой. Красива. Настоящая красавица, но не модельной глупой красотой, а красотой изящного, но очень опасного хищника. Уверенного в себе и беспощадного. Породистое лицо, удивительно сильный, но чарующий голос, длинные ухоженные русые волосы и тонкие изящные пальцы. И бесконечная властность. Нет, не самодурственная, а именно глубинная, коренная, властность, проистекающая от самого её внутреннего стержня. От ДНК если угодно. Тем более что отец Мезенцевой был выдающимся генералом, а мать не менее выдающимся учёным. Вероятно, так описывают Элиту. Она была настоящим лидером, воплощением истинной королевской аристократии, так что неудивительно, что её слушали, открыв рты, и выполняя всё, что она говорит безо всяких препирательств и сомнений. Ибо она ИМЕЛА ПРАВО ПОВЕЛЕВАТЬ. Лучше и не скажешь. Предана была науке, да так, что не удосужилась (или не нашла времени) обзавестись семьей и детьми, так что совершенно шикарная тридцатитрёхлетняя женщина в жизни была одинока и Аристарх Иванович даже не слышал, чтобы у неё кто-то был в личном плане. По крайней мере сейчас. Но, и отвлекаясь от науки, она была великолепным администратором, довольно грамотно ведущим политику, в том числе и кадровую. И директором «Санатория» она стала не по прихоти Верховного, а потому что лучше кандидатуры на Проект, стоимость которого была сравнима со стоимостью всей космической программы, найти было трудно. И она создала из «Санатория» настоящий научный бриллиант, занимая безусловно очень сильно генеральскую должность в чине скромного полковника. Ей не было альтернативы. Особенно сейчас. Так что условная «Королева Этерно Ирина Первая» была в наличии, сомнений в этом быть не могло, и он сейчас пьет с ней чай, пьет на правах условного министра и доверенного советника.

Что ж, он не против. В нынешней ситуации нужна жесткая центральная власть, а Ирина не худший вариант. Понятно, что Верховный — главный, но и у этерно должна быть центральная власть иначе всем наступит очень быстрый конец, ведь пока всё настолько зыбко… Так что, слава Богу, что Мезенцева есть в наличии.

Светила ли ему должность местного «кардинала Ришелье»? Трудно сказать. Он бы, наверное, справился, но не от него же всё зависит. Но даже роль простого советника его вполне устроит, лишь бы иметь возможность говорить Мезенцевой то, что считаешь нужным. И советовать, естественно.

Неформальная глава этерно усмехнулась. Усмехнулась, как могла бы усмехнуться лощённая тигрица. И не в цирке захудалом, а на главном камне посреди родных джунглей.

— А вот скажите, Аристарх Иванович, без обид, вы рассчитывали дожить до Дней Нового Творения?

— Нет. Откуда у меня могли быть такие фантазии?

— А вот придётся. Ибо, как говорится, наступили Последние Дни Бытия, но наступили и Первые Дни Нового Творения. За сколько дней Господь создал наш мир? За шесть? У нас это займёт немного больше времени. Даст Бог постараемся хотя расчистить площадку для Творения за шесть лет. А, вы, с Верховным, конечно, красавцы. Этого у вас не отнять.

Мезенцева отпила чай из чашки и критически заметила:

— Но вы, искусно прикрывшись демагогией, проигнорировали главную проблему — нас по итогам катастрофы не два вида, а, по факту, три. Причём третья группа сейчас самая основная и многочисленная. Сколько сейчас народу в России одному Богу известно. Смею предположить, что миллионов семьдесят. Ну, плюс-минус. Из них, миллионов сорок-пятьдесят — иммунные. Иммунные, которые никогда, подчёркиваю, НИКОГДА не смогут стать этерно, а значит априори обречены на смерть. Шанса на бессмертие у них просто нет. Не думаю, что они будут нас сильно любить в связи с этим. А ведь их большинство из уцелевших.

Аристарх Иванович философски усмехнулся:

— Нельзя дать всем всё. Всех — много, а всего — мало. Да, проблема существует. Но проблемы решаются поэтапно. Главная задача на данный исторический момент — не допустить войны между государством, или, если угодно, государственной властью и этерно. Нам не нужна Гражданская война, в которой мы заведомо сейчас проиграем, и не сохранимся как вид. Судьба неандертальцев печальна и поучительна. А так у нас есть шанс вписаться в систему и продолжить укреплять свои позиции. В том числе