Красотки из Бель-Эйр - Кэтрин Стоун

– Со мной все в порядке, Роб.

Нет, не в порядке! – подумал Роб, вспомнив ее реакцию на его нежное прикосновение: принять наркотик, любой наркотик, уйти от действительности.

Роб и Эмили вернулись в ее комнатку на острове Святого Людовика в половине четвертого утра. Роб оставался на безопасном расстоянии, пока Эмили открывала дверь и включала голую лампочку, свисавшую с потолка.

– Спасибо тебе, Роб.

Роб улыбнулся, подыскивая верные слова для ответа. «Всегда рад тебя видеть, Эмили. Я прекрасно провел время». Вежливый ответ будет ложью. Его беспомощность, неспособность оказать настоящую помощь терзала Роба на протяжении всего вечера, когда он наблюдал, как она подыскивает ответы, отдается на волю случая, одинокая, отчаявшаяся. Это Робу решительно не нравилось, но… но быть рядом с ней… Ему не хотелось, чтобы это закончилось.

– Я улетаю в Лос-Анджелес в четыре часа дня. Хочешь вместе пообедаем?

– Да.

– Хорошо. Я буду здесь в одиннадцать.

– Договорились.

Когда он уже собрался уходить, его взгляд упал на карту Парижа, усыпанную таблетками.

– Эмили, пообещай мне, что выбросишь таблетки.

Эмили ответила печальной улыбкой. «Я не могу тебе этого обещать, Роб…»

Глава 18

– Так мы все же едем в Аспен, Роб? – Элейн услышала в своем голосе скрытую мольбу и подумала, догадывается ли Роб, что это не прием умелой соблазнительницы, а скорее выражение страха.

Когда дело касалось Роба Адамсона, Элейн не проявляла ненужной твердости. Она всю жизнь чего-то хотела и всегда это получала. И ничего она не хотела так сильно, как Роба. Взрыв негодования Роба перед его отлетом в Париж, когда она всего лишь сказала правду об Эмили Руссо, напугал ее. Злость Роба быстро улеглась, но воспоминания о ней остались. Звоня Элейн из Парижа, Роб разговаривал обычным тоном, но им нужно было снова оказаться рядом, прикоснуться друг к другу, любить друг друга, чтобы со всей страстью залечить ноющие раны, оставленные сказанными в гневе словами.

Элейн и Роб еще несколько месяцев назад запланировали недельный отдых в Аспене. Они должны были уехать в пятницу после возвращения Роба из Парижа и остановиться в только что открывшемся «Шато Аспен». Их ждал великолепный отдых, чудесная неделя страсти и роскоши в самой новой гостинице Роджера Тауна.

Прилетевший из Парижа Роб был чрезвычайно занят и недосягаем. Он заверил Элейн, что это не имеет никакого отношения ни к ней, ни к их отношениям. Но даже в постели она чувствовала это расстояние.

– Разумеется, мы едем в Аспен, Элейн. Просто до отъезда мне нужно уладить кое-какие дела.

Это были не дела. Дело было только одно – как помочь Эмили. На протяжении пяти вечеров между возвращением Роба из Парижа и поездкой в Аспен, вместо того чтобы ужинать с Элейн при свечах у «Адриано» или в «Четырех дубах», Роб сидел в медицинской библиотеке Калифорнийского университета и читал. Это было болезненное и неприятное чтение – история жизни Эмили и тысяч других, но поиск того стоил, потому что появлялись надежда и возможность помочь.

А помощь была рядом! Кабинет доктора Беверли Кэмден, ведущего авторитета в этой области, которая сама когда-то стала жертвой насилия, находился в Санта-Монике, всего в двух кварталах от больницы Святого Иоанна. Роб прочел обе книги доктора Кэмден – «Потерявшаяся девочка», в которой рассказывалось о трагедии, предательстве, утрате радости, доверия и невинности, и «Нашедшаяся девочка», которая давала надежду.

В среду, за два дня до их с Элейн отъезда в Аспен, Роб встретился с доктором Кэмден. Она молча слушала рассказ Роба о его «подруге», а он тщательно избегал подробностей, которые могли бы нарушить данное Эмили обещание никому о ней не рассказывать.

– Я прочитал ваши книги, – сказал Роб, заканчивая говорить. – И мне кажется, ей можно помочь.

– Уверена, что можно. Судя по вашим словам, она сама уже сделала большой шаг вперед.

– Правда? – с надеждой спросил Роб.

– Да. Прежде всего она рассказала об этом вам.

– Она рассказала, потому что приняла какой-то наркотик.

– Нет. Под влиянием наркотика или нет, Роб, но она знала, что говорит с вами. Есть и другие положительные знаки – ее одежда и ногти. – Доктор Кэмден посмотрела в озабоченные синие глаза, которые подметили то, что многие другие посчитали бы обычным. Обкусанные ногти, которым позволили отрасти, были важным символом отчаянного желания его подруги вновь обрести радость, счастье и уверенность в себе, которые были так жестоко и необъяснимо у нее украдены. – Она пытается хоть немного гордиться собой, доказать, что чего-то стоит.

– Уж это-то у нее должно быть!

– Конечно, должно. У каждого должно быть. А у нее нет.

– Как будто она в этом виновата, – прошептал Роб. – Она просто невинная жертва, как маленький котенок, который играл в грозу и которого неожиданно ударило молнией.

– Не как маленький котенок, Роб. Котенок инстинктивно знает, что в грозу играть нельзя, что это опасно. А вашу подругу никто не предостерег, ей не на что было опереться в своих инстинктах. И от того, что все произошло неожиданно, ситуация только ухудшается. Произошедшее с ней противоречило всему, чему успела научить ее жизнь. Вероятно, она была доверчивым, счастливым ребенком. Может быть, она с нетерпением ждала появления нового папы. А он, вероятно, был обаятельным, говорил, как любит ее, как весело им будет вместе.

– Во время лечения ей непременно нужно будет снова пройти через то, что действительно случилось? – Как много боли, слишком много.

– Нет, необязательно. Только если это ей поможет. Просто многие женщины вообще блокируют насилие в памяти и помнят только последующие годы, отмеченные чередой неудачных отношений и браков. Но ваша подруга и так помнит. Что ей нужно, так это сосредоточиться на воспоминаниях о маленькой девочке, которая играет на детской площадке, улыбается золотому солнцу и весело смеется при виде мороженого или неуклюжих щенков. Мне нужно помочь ей вновь обрести ту невинность. Мне нужно помочь ей поверить, что вся та радость, надежды и счастье, которые она испытывала – и доверие, – были настоящими, а то, что случилось – ужасной ошибкой, ударом молнии, которые больше не повторятся.

– Но по-моему, это повторялось с ней снова и снова. Она считает, что ее может обидеть любой мужчина.

– Вы сказали, что она носит одежду, скрывающую фигуру, и что она очень красива. Она явно пытается не подавать сигналов сексуальности, но это вызывает обратную реакцию, потому что она выглядит как жертва, а это привлекает жестоких мужчин.

– Мне никогда не казалось, что ее одежда делает ее похожей на жертву, – почти про себя пробормотал Роб. Ранимой – да. Драгоценной и хрупкой – да. Но чтобы вызвать желание причинить ей боль?