Реальный социализм - Николай Старилов

1. уменьшение рабочего времени;

2. увеличение свободного времени;

3. организация быта на индустриальной основе;

4. организация, в несравнимых с сегодняшней показухой, реальной возможности занятий любого и каждого члена общества, начиная с детей и кончая стариками, любым видом деятельности — наукой, искусством, спортом, техникой и т. д. в специальных, доступных, реально доступных и соответственно оборудованных местах. „Рабочее время, даже когда меновая стоимость будет устранена, всегда останется созидающей субстанцией богатства и мерой издержек, требующихся для его производства Но свободное время, время, которым можно располагать, есть само богатство: отчасти для потребления продуктов, отчасти для свободной деятельности, не определяемой, подобно труду, под давлением той внешней цели, которая должна быть осуществлена и осуществление которой является естественной необходимостью или социальной обязанностью — как угодно. Само собой разумеется, что само рабочее время — тем, что оно будет ограничено нормальной мерой, далее, что оно будет затрачиваться уже не для другого, а для меня самого, — вместе с уничтожением социальных антагонизмов между хозяевами и рабочими и т. д. получит, как действительно социальный труд, и, наконец, как базис для свободного времени, совершенно другой, более свободный характер и что рабочее время такого человека, который вместе с тем есть человек, располагающий свободным временем, должно будет обладать гораздо более высоким качеством, чем рабочее время рабочего скота“. „Овладев всеми средствами производства в целях их общественно-планомерного применения, общество уничтожит существующее ныне порабощение людей их собственными средствами производства. Само собой разумеется, что общество не может освободить себя, не освободив каждого отдельного человека. Старый способ производства должен быть, следовательно, коренным образом перевернут, и в особенности должно исчезнуть старое разделение труда. На его место должна вступить такая организация производства, где, с одной стороны, никто не мог бы сваливать на других свою долю участия в производительном труде, этом естественном условии человеческого существования и где, с другой стороны, производительный труд, вместо того, чтобы быть средством порабощения людей, стал бы средством их освобождения, предоставляя каждому возможность развивать во всех направлениях и действенно проявлять все свои способности, как физические, так и духовные, — где, следовательно, производительный труд из тяжелого бремени превратится в наслаждение.

Все это в настоящее время уже отнюдь не фантазия и не благочестивое пожелание… При современном развитии производительных сил достаточно уже того увеличения производства, которое будет вызвано самим фактом обобществления производительных сил, достаточно одного устранения проистекающих из капиталистического способа производства затруднений и помех, расточения продуктов и средств производства, чтобы при всеобщем участии в труде, рабочее время каждого было доведено до незначительных, по нынешним представлениям, размеров“.

По поводу труда как „первой жизненной потребности“ и „наслаждения“.

Первое, что здесь нужно сделать, это отбросить привитое государственным капитализмом заблуждение, будто социализм и коммунизм стремятся сделать первой жизненной потребностью труд в сегодняшнем виде — труд мусорщика, токаря или бюрократа, т. е. необходимый обществу, его экономике, специфический труд — в силу недостаточного развития общества и его экономики. Это мнение вполне достойно государственного капитализма, но не имеет ничего общего с социализмом или, тем более, с коммунизмом.

Лозунг социализма — „кто не работает, тот не ест“, и в этом контексте говорить о первой жизненной потребности труда — значит издеваться над людьми. В этом лозунге как в капле воды отражен весь социализм, при котором каждый пока еще вынужден работать в силу экономической необходимости. Эта необходимость, вынужденность, существует еще не только для общества в целом, но и для каждого его члена, и о том, чтобы она действительно существовала позаботится система распределения по общественно-полезному труду. Социализм — строй, в котором человек постепенно выходит из „царства необходимости“ — в „царстве свободы“ он окажется только при коммунизме».… действительное богатство общества и возможность постоянного расширения процесса его воспроизводства зависит не от продолжительности прибавочного труда, а от его производительности и от большей или меньшей обеспеченности тех условий производства, при которых он совершается. Царство свободы начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью, следовательно, по природе вещей оно лежит по ту сторону собственно материального производства. Как первобытный человек, чтобы удовлетворить свои потребности, чтобы сохранять и воспроизводить свою жизнь, должен бороться с природой, так должен бороться и цивилизованный человек, должен во всех общественных формах и при всех возможных способах производства. С развитием человека расширяется это царство естественной необходимости, потому что расширяются и его потребности; но в то же время расширяются и производительные силы, которые служат для их удовлетворения. Свобода в этой области может заключаться лишь в том, что коллективный человек, ассоциированные производители рационально регулируют этот свой обмен веществ с природой, ставят его под свой общий контроль, вместо того, чтобы он господствовал над ними как слепая сила; совершают его с наименьшей затратой сил и при условиях, наиболее достойных их человеческой природы и адекватных ей. Но тем не менее это все же остается царством необходимости. По ту сторону его начинается развитие человеческих сил, которое является самоцелью (подч. мной — Н.С.), истинное царство свободы, которое, однако, может расцвести лишь на этом царстве необходимости, как на своем базиса. Сокращение рабочего дня — основное средство.

Человек при социализме, только что вышедший из капитализма, недостаточно сознателен, чтобы трудиться только из сознательности, это так, но главная причина в том, что нет еще экономики, способной целиком удовлетворить жизненные потребности индивидуума, а сам труд, который он выполняет, вынужден выполнять, по характеру своему почти весь не сможет даже в будущем стать первой жизненной потребностью и наслаждением разумного человека. Это двуединый процесс — с развитием экономики будет видоизменяться характер труда. В самом деле, трудно себе представить как то, что в будущем сохраниться необходимость таскать на себе мешки, так и то, что человек без материальной необходимости, без необходимости заработать себе на жизнь, возымел бы желание посвятить свою жизнь тасканию мешков. Обязательный (в экономическом, а не административном смысле!) 4-х часовой труд заводского рабочего или продавца или и т. д. и т. д. — дань каждого человека самому себе и обществу, дань необходимости своего существования. «Устранение капиталистической формы производства позволит ограничить рабочий день необходимым трудом. Однако необходимый труд, при прочих равных условиях, все же расширит свои рамки. С одной стороны, потому что условия жизни рабочего станут богаче, его жизненные потребности возрастут. С другой стороны, — к необходимому труду будет причисляться часть теперешнего прибавочного труда, а именно тот труд, который требуется для образования общественного фонда резервов и накопления. Чем сильнее растет производительная сила труда, тем больше может быть сокращен рабочий день, а чем больше сокращается рабочий день, тем сильнее может расти интенсивность труда. С общественной точки зрения производительность труда возрастает также с его экономией. Последняя включает в себя не только экономию средств производства, но и устранение всякого бесполезного труда».

Коммунизм тем и отличается от социализма, что ему не нужно будет требовать этой дани, а для каждого члена общества этот труд перестанет быть данью и станет потребностью.

Развитие экономики, общества и человека устранит необходимость в слесаре, ткачихе, доярке и т. п., в «руководителях» и других работниках физического и грубого умственного труда, передав этот труд автоматам или изменив сам характер этого труда до приемлемых для коммунизма форм. Останется только действительно достойный человека труд — труд творческий. Такой труд действительно может стать и станет первой жизненной потребностью человека, что мы видим уже сейчас, да, собственно, так было всегда.

3. Семья

Столь горячо выступающий на словах за сохранение и даже укрепление семьи государственный капитализм на деле разрушает ее. Свойство разобщать людей вообще присуще госкапитализму, на примере семьи это видно особенно ярко — ведь отчуждаются самые близкие люди. Почему?