Книга привидений (ЛП) - Бэринг-Гулд Сабин (Сэбайн) "Баринг-Гулд"

Части организма двигались совершенно хаотично, и мне казалось, - не могу утверждать этого наверняка, - что иногда в ноздре вдруг проглядывало глазное яблоко, а из уха высовывался язык.

Впрочем, этот зародыш тела я видел лишь мгновение, - другого названия для него подобрать не могу, поскольку материи в нем содержалось не больше, чем в дыме. Я видел его, пока он пересекал пространство, освещенное солнечным лучом. Но стоило ему снова попасть в тень, передо мной остался только ползущий палец.

У меня не оставалось сил, ни моральных, ни физических, чтобы догнать его, придавить каблуком и растереть по полу. Я совершенно ослабел. Что стало с пальцем, куда он спрятался, я не знал. И был не в состоянии подняться, чтобы посмотреть. Я сидел в кресле, опустошенный, тупо глядя в пространство перед собою.

- Простите, сэр, - раздался голос, - пришел мистер Скуэр, электрик.

- Что? - я повернулся на голос.

В дверях стоял мой камердинер.

- Простите, сэр, этот джентльмен хотел бы получить разрешение осмотреть электрические приборы и удостовериться, что с ними все в порядке.

- Ах, да! Пригласите его.

III

Я недавно доверил освещение моего дома инженеру-электрику, очень умному человеку, мистеру Скуэру, к которому испытывал искреннюю симпатию.

Он построил ангар, в котором установил динамо-машину, но прокладку проводов доверил своим помощникам, поскольку был завален заказами и не мог отвлекаться по мелочам. Однако он был не из тех, кто не обращает внимания на детали, ибо с электричеством шутить не стоит. Нерадивые или невнимательные работники частенько плохо изолируют провода или пренебрегают установкой свинца в качестве предохранителя на случай скачков напряжения. Сгоревшие дома, люди, получившие смертельный удар током, - это зачастую результат неудовлетворительной работы электриков.

Работы по освещению моего особняка только что закончились, и мистер Скуэр прибыл, чтобы лично все осмотреть и убедиться в отсутствии небрежностей и недоработок.

В деле электрификации он был энтузиастом, и обрисовывал перспективы, от которых захватывало дух.

- Все виды энергии, - говорил он, - взаимосвязаны. Если вы имеете энергию в одной форме, вы легко можете превратить ее в другую, по вашему выбору. Одна форма - это движение, другая - свет, третья - тепло. Для освещения мы имеем электричество. Мы используем его, однако, не так, как, например, Штаты, - там электричество приводит в движение транспортные средства. Почему наши омнибусы запряжены лошадями? Нам следует переходить на электрические трамваи. Почему мы сжигаем уголь, чтобы отапливать наши дома? Есть электричество, которое не порождает дым, как сжигаемый уголь. Почему мы позволяем себе не пользоваться энергией приливов на Темзе и других реках? Природа снабдила нас - в огромном количестве, бесплатно, - энергией, которую мы можем использовать для передвижения, обогрева и освещения. Позволю себе добавить, дорогой сэр, - сказал мистер Скуэр, - что я упомянул всего лишь о трех видах энергии и ограничил сферу применения электричества. Но что вы скажете о фотографии? О том, что оно приходит в наши театры? Держу пари, - добавил он, - в скором времени оно найдет применение и в медицине.

- О, да; я слышал о мошенниках, предлагающих ремни жизни, помогающие при всех болезнях.

Мистер Скуэр поморщился, услышав мою шпильку, однако продолжал.

- Мы не умеем использовать электричество в полной мере, - сказал он. - Я этого не знаю, но найдутся другие, и вскоре, - я уверен в этом, - мы будем пользоваться им так же, как сегодня пользуемся порошками и таблетками. Сам я не очень-то верю врачам. Я считаю, что человек заболевает тогда, когда у него не хватает физических сил противостоять болезни. Задумывались ли вы над тем, что мы беремся за дело не с того конца? Нам нужна энергия, чтобы компенсировать ее недостаток в нашем организме, а энергия есть энергия, в каком бы виде она ни представала перед нами: света, тепла, движения. Я не вижу причин, почему бы врачу не использовать приливы под Лондонским мостом, чтобы восстановить упадок сил у тех, кто пал жертвой бурной жизни нашей столицы. Они смогут это, я в этом уверен, но это еще не все. Политические и моральные силы, физические и динамические, тепло, свет, приливные волны и так далее - все это разновидности одной в основе своей энергии. Настанет время, и мы научимся преобразовывать гальванизм и моральную энергию для восстановления воли и излечения совести, в чем так нуждается современная цивилизация. Я не знаю, как это сделать. Я не знаю, как это будет сделано, но уверен, что и священник, и врач будут одинаково использовать электричество в качестве своего основного, даже, нет, - единственного, - средства. Они будут получать энергию везде, из приливов, из ветра, из течения рек.

- Приведу пример, - продолжал мистер Скуэр, посмеиваясь и потирая руки, - какие огромные возможности открывает применение электричества. В некоем большом городе, на западе Соединенных Штатов, даже большем по размеру, чем Нью-Йорк, имелись многочисленные трамвайные линии. Профсоюз работников компании потребовал, чтобы все не члены профсоюза были уволены. Но компания этого не сделала. Вместо этого она уволила членов профсоюза. Имелось достаточно людей, чтобы занять свободные рабочие места. Уволенным это, естественно, не понравилось, и они уговорились в определенный день и час перерезать все провода. Компания узнала об этом благодаря своим шпионам, и в назначенное время распорядилась поднять напряжение в сети в три раза. Таким образом, многие из тех, кто полезли на столбы перерезать провода, затратили гораздо меньшее время на то, чтобы оказаться внизу, чем вверху. В больницы со всех сторон потянулись машины с потерявшими сознание, сломавшими при падении руки, ноги или ребра, у двух или трех оказалась сломана шея. По моему мнению, компания поступила на удивление мягко - она не увеличила напряжение на столько, чтобы от злоумышленников осталась только горсточка золы; возможно, приняв во внимание общественное мнение. Как бы там ни было, забастовка прекратилась. Электричество произвело огромное моральное воздействие.

Теперь вы имеете представление о том, в какой манере любил болтать мистер Скуэр. Мне стало интересно, и я потихоньку начал склоняться к мысли, что в его словах содержатся зерна истины, хотя с первого взгляда они представляют собой пустую болтовню. Я был искренне рад, когда слуга пригласил мистера Скуэра войти. Тем не менее, я не встал с кресла, чтобы пожать ему руку - силы совершенно оставили меня. Слабым голосом я приветствовал его и предложил присесть. Он глянул на меня с некоторым удивлением.

- Что случилось? - спросил он. - Вы, кажется, нездоровы. Подхватили грипп?

- Прошу прощения?

- Инфлюэнцу. Сейчас каждый третий плачется, что у него инфлюэнца; продажи эвкалипта взлетели до небес, но он совершенно не помогает. Грипп переносится микробами. Что толку в эвкалипте? А вы сильно сдали с того времени, как я видел вас в последний раз, сударь. Что случилось?

Я колебался, стоит ли рассказывать ему обо всем, что со мной произошло, но мистер Скуэр был человеком прямым, и не любил ходить вокруг да около. Он оказался настойчив, и спустя десять минут уже знал мою историю в мельчайших подробностях.

- У вас нервное расстройство из-за этого ползающего пальца, - заявил он. - Странная история.

После чего замолчал, раздумывая.

Через несколько минут он встал и сказал:

- Пойду, проверю проводку, а заодно подумаю над тем, о чем вы мне рассказали; посмотрим, может быть, мне удастся что-нибудь придумать. Люблю загадки подобного рода.

Мистер Скуэр не был янки, хотя некоторое время жил в Америке, говорил и рассуждал как американец. Он пользовался их выражениями, но не подражал их говору. Он всегда держался совершенно естественно, когда дело касалось всего остального; использование американских словечек было его единственной маленькой слабостью.