Загадки и тайны холодной войны - Леонид Михайлович Млечин

бравого руководителя Союза свободной немецкой молодежи в синей блузе и кожаных штанах в политические деятели, явно проглядел бурный рост амбиций своего питомца. Вокруг Хонеккера сложилась многочисленная группа членов политбюро и секретарей ЦК, которая все более настойчиво подвергала Ульбрихта критике и требовала его ухода в отставку».

Эрих Хонеккер в ту пору был прост в отношениях с людьми, дружил с товарищами по Союзу свободной немецкой молодежи. Любил петь старые песни немецкого рабочего движения, сыграть вечером в скат, поохотиться.

«Хонеккер, — записывал в дневнике свои впечатления Владимир Семенов, — произвел впечатление зрелого и что-то про себя обдумывающего паренька. Держался откровенно и прямо. Рукаст. Вечером в посольстве мы сильно подвыпили. Я старался высказать ему мысль, что мы имеем на него надежду. Силен ли он? Вилли Штоф не то более ограничен, не то менее влиятелен».

Примерно год ушел на сложные интриги с деятельным участием Леонида Брежнева и председателя КГБ Юрия Андропова. Ключевую роль сыграл советский посол в ГДР Петр Андреевич Абрасимов, профессиональный партийный работник, недавний секретарь ЦК компартии Белоруссии.

«Абрасимову, — вспоминал работавший в Берлине Юлий Квицинский, — было пятьдесят лет, он был в расцвете сил и энергии и был человеком, который быстро шел в гору. Вопросы решал сразу и напористо… Активность в работе он всячески поощрял, хотя был очень строг и требователен, а иногда и непредсказуем в своих решениях и поступках. Со временем я начал понимать, что, имея за плечами огромный опыт партийно-аппаратной работы, он «вычисляет» зачастую такие возможные коварные замыслы и ходы у других, до каких мне сразу было бы и не додуматься».

Петра Абрасимова называли смесью интеллигента и бульдозера. В Берлине его персона вызвала отторжение едва ли не с момента приезда. Его обвиняли в высокомерии, пренебрежительном отношении к руководителям Восточной Германии, злоупотреблении служебным положением. Посол звонил по правительственному телефону главе правительства ГДР, даже если речь касалась покраски забора.

Посол был активным сторонником смены руководства в Восточном Берлине. Возможно, полагал, что новый человек, обязанный ему своим возвышением, будет в большей степени поддаваться влиянию, чем старый догматик Ульбрихт. После приема в советском посольстве задержались несколько членов политбюро, включая Штофа и Хонеккера. Абрасимов пригласил всех в курительный салон. Пошел откровенный разговор о том, что по состоянию здоровья Ульбрихту пора уходить. Абрасимов неожиданно спросил Штофа:

— А кто, по вашему мнению, мог бы занять этот пост?

Отступать было некуда, вспоминал сам Абрасимов, Вилли Штоф не мог назвать себя. Сделав над собой усилие, глава правительства произнес:

— Я думаю… товарищ Хонеккер.

Но в Москве не все хотели перемен. Излишняя активность посла тоже смущала.

«Над головой Абрасимова сгущались тучи, — вспоминает Юлий Квицинский. — Дела его были очень плохи. К такому заключению я пришел после того, как однажды очень осторожный в кадровых делах Громыко вдруг в моем присутствии сказал, что он, видимо, ошибся в Абрасимове как в человеке и коммунисте. Вместо осуществления линии ЦК КПСС в ГДР он занялся совершенно неуместными интригами, и за это ему придется отвечать».

Андропов вызвал для доклада руководителя представительства КГБ в ГДР генерал-лейтенанта Ивана Анисимовича Фадейкина. Эрих Хонеккер приложил немало сил, чтобы завоевать поддержку советского политбюро. Когда Хонеккер занимался устранением Ульбрихта, его доверенные лица вылетали в Москву на военных самолетах Группы советских войск в Германии. В конце концов он добился своего.

«Решающая схватка между Ульбрихтом и Хонеккером, — рассказывал генерал Маркус Вольф, — произошла во время беседы с глазу на глаз в летней резиденции генерального секретаря. Хонеккер приказал охране сопровождать его. Сотрудников главного управления охраны удивил необычный приказ — на встречу друзей взять с собой не только обычное оружие, но и автоматы.

Прибыв к резиденции Ульбрихта, Хонеккер в разговоре с начальником охраны сослался на свои полномочия секретаря ЦК, отвечающего за вопросы безопасности. Он приказал занять все входы и выходы и прервать связь. Выходит, Хонеккер казался исполненным решимости арестовать своего «приемного отца», если тот отказался бы выполнить его требования.

Так далеко дело не зашло. После жесткой полуторачасовой дискуссии Ульбрихт, покинутый Москвой и большинством членов политбюро, сдался. Он написал заявление в адрес ЦК с просьбой об отставке, чего от него требовал Хонеккер…»

3 мая 1971 года на XIV пленуме ЦК Вальтер Ульбрихт покорно попросил освободить его от обязанностей первого секретаря:

— Мой возраст и моя ответственность перед Центральным Комитетом, перед партией и народом не позволяют мне далее заниматься столь напряженной деятельностью. Пришло время передать эти функции в более молодые руки.

Хонеккера избрали генеральным секретарем. Вальтер Ульбрихт, отметив свое восьмидесятилетие, через два года умер. Похороны ему устроили пышные.

Хонеккер сильно изменился. От былой демократичности не осталось и следа. К Брежневу и его соратникам Хонеккер относился без всякого пиетета. Он стал улучшать жизненный уровень ГДР за счет денег, получаемых от Западной Германии. Причем советские представители заметили, что о контактах с Западом их ставят в известность постфактум.

Глава правительства Вилли Штоф предупреждал Москву, что Хонеккер — националист и думает только о том, как укрепить связи с Западной Германией. Доверенные люди Штофа часто беседовали на сей счет с советским послом и главой представительства КГБ в ГДР. Фактически они просили помочь сменить генерального секретаря. Помощники Штофа передавали в посольство и представительство КГБ секретные материалы — для того чтобы показать гибельность линии Хонеккера.

Эрих Хонеккер об этом знал. Он, в свою очередь, несколько раз пытался отправить Вилли Штофа в отставку. Но Москва не хотела нарушать баланс сил в Восточном Берлине и не позволяла Хонеккеру избавиться от Штофа. Советских руководителей устраивала такая ситуация в руководстве ГДР, при которой члены политбюро вынуждены были за помощью и советом обращаться к Москве…

В Советском Союзе очень дорожили Восточной Германией, которая находилась на передовой холодной войны. Группа советских войск в Германии в шестидесятые годы состояла из десяти танковых и десяти стрелковых дивизий — триста пятьдесят тысяч солдат и офицеров, семь с половиной тысяч танков, девятьсот самолетов.

Министр обороны маршал Родион Малиновский, выступая на партийной конференции Группы советских войск, сравнил ее со стрелой туго натянутого лука:

— Если возникновение угрозы войны заставит метнуть стрелу, то остановить ее сможет только пролив Ла-Манш, и то на время…

Национальная народная армия ГДР считалась в Организации Варшавского договора самой боеспособной после советской и занимала первую линию обороны против Запада.

За надежность армии отвечало первое главное управление министерства госбезопасности ГДР. Военные контрразведчики сопровождали заботливым вниманием каждого немца в военной форме — от первого медосмотра до демобилизации. Еще во время призыва решался вопрос, где будет