Ложь - Петра Хаммесфар

Кто-то засмеялся. Третьим был не Цуркойлен и уж явно не Харденберг. Филипп испуганно вскричал:

– Умоляю вас, господин Цуркойлен. У вас нет причин мне не доверять. В настоящее время сумма на вашем счете составляет почти шесть миллионов. Сейчас уже и речи не может быть ни о каких убытках.

– И когда я могу располагать этой суммой?

– Уже в течение следующих дней, в любое время, как только пожелаете, – с жаром уверял Харденберг.

– Хорошо, – сказал Цуркойлен. – Я пожелаю, и очень скоро. В пятницу мы увидимся снова, господин Харденберг. В ваших же интересах, чтобы с выплатой денег не было никаких проблем. Иначе я буду вынужден принять меры.

Раздался звук шагов. Цуркойлен направился в приемную. В последний момент Сюзанна успела прошмыгнуть в кабинет Хельги и встать около стены, за дверью. Цуркойлен и уже знакомый Сюзанне коренастый мужчина пересекли приемную, Филипп Харденберг проследовал за ними. Сюзанна следила за их передвижениями в щель между дверью и стеной. Коренастый мужчина первым пропал из поля зрения. Затем, не сказав ни слова, исчез Цуркойлен.

Филипп Харденберг вернулся в свой кабинет. Обитая дверь осталась широко открытой, лишая Сюзанну возможности незаметно пересечь приемную. Обращать на себя внимание Харденберга она не решилась. Сквозь узкую щель ей были видны край стола и обратная сторона большого монитора. То, чем занимался Харденберг, можно было только слышать. Сначала он кому-то позвонил. Видимо, никто не брал трубку, и Харденберг разразился проклятиями в адрес «подлой твари» – скорее всего, он имел в виду Надю.

Затем в его голосе появились ласковые нотки. Очевидно, он говорил по телефону с Хельгой:

– Это я, милая… Да, конечно, я снова здесь, самолет приземлился по расписанию… Да нет же, я заскочил ненадолго домой, просто не хотел тебя будить. Надя опять звонила? Ничего не понимаю… Нет, лучше не надо, ты только разозлишь Тренклера. Ты же знаешь, как…

Харденберга явно прервали, и он неестественно рассмеялся:

– Я тоже этого не понимаю. Но таковы некоторые мужчины, воображают, что женщина существует только для того, чтобы готовить для них пищу. Что ты хочешь сделать?

Ответ Хельги оказался несколько длиннее предыдущих. Харденберг снова засмеялся:

– Нет, дорогая, лучше не надо. Здесь сейчас совершенно нечего делать. Побереги себя… Да, я буду вовремя. До скорого.

Раздался звук поцелуя.

Больше часа, в ужасе ожидая, что Харденберг в любую минуту может войти в комнату, Сюзанна провела в кабинете Хельги. Филипп Харденберг, закончив говорить по телефону, стал работать на компьютере. Затем отправился с пачкой документов в туалетную комнату и стал жечь их в умывальнике. И наконец закрыл за собой дверь приемной, дважды повернув снаружи ключ в замке. В ту же секунду Сюзанна вспомнила, что Надина «альфа» стоит рядом с его «мерседесом».

Сюзанна в панике поспешила покинуть офис. Спускаться в лифте ей показалось рискованным. В конце коридора была видна дверь со знаком запасного выхода. Сюзанна открыла ее и обнаружила за ней мрачную лестницу. Когда она спустилась вниз, сердце бешено колотилось в груди. Чтобы открыть дверь в подземный гараж, пришлось приложить немало усилий. Однако между мощными колоннами и припаркованными машинами было достаточно места, где можно было укрыться.

Какая неожиданность! «Мерседес» все еще стоял на прежнем месте, рядом с «альфой». Филиппа Харденберга нигде не было видно. Когда из лифта вышли трое, Сюзанна решила рискнуть, бросилась к машине, схватилась за руль и рывком направила «альфу» к выезду из гаража.

В три часа дня она была в эксклюзивном магазине женского нижнего белья. Тут она на все сто процентов могла быть уверена, что ни Харденберга, ни Цуркойлена, ни Рамона поблизости не было. Сейчас этот страх был всепоглощающим. Сюзанна выбрала себе три бюстгальтера и расплатилась с помощью кредитной карты Нади «ЕС». Затем превосходно пообедала в ресторане, в который при обычных обстоятельствах побоялась бы войти. Там она расплатилась с помощью карты «Америкэн экспресс».

Потом Сюзанна, особо не задумываясь, сделала несколько покупок. Учебное пособие «Игра на фортепиано для начинающих», продукты (свежая ветчина, сыр, несколько деликатесных салатов, немного фруктов, на которые у нее не было аллергии), а также невероятно дорогая блузка и подходящие к ней брюки. И то и другое было еще слишком широко для Сюзанны. Но пройдет несколько месяцев – и они будут ей как раз. На заднее сиденье машины она поставила пакет с нарисованной на нем колыбелькой. Внутри лежали крохотная рубашонка и симпатичные ползунки с вышитой бабочкой. Вышивки с лучом света она не нашла.

Сюзанна потратила почти восемьсот евро, но насчет денег она могла не беспокоиться. В ее сумочке лежали две выписки со счета, полученные по Надиной кредитной карточке из банкомата. На одном счете находилось примерно тридцать тысяч. На второй только три дня тому назад было внесено пятьдесят тысяч, и после этого общий счет составил сто двадцать семь тысяч.

Когда Сюзанна отправилась домой, шел уже шестой час. Она стала воспринимать дом Тренклеров как свой собственный. А что еще ей оставалось делать после того, что Цуркойлен устроил в офисе Харденберга, и после того, что она утром увидела в своей квартире? После того, что с ней сотворили, в этой квартире уже никто не смог бы больше жить.

Сюзанна не сомневалась, что квартиру разгромил Рамон. Она еще не в силах была мыслить логически, но все же у нее возникли кое-какие предположения насчет того, как Надя провела тот субботний вечер. Должно быть, Надя вернулась из Женевы и решила позвонить Харденбергу из квартиры Сюзанны. Возможно, что Надя взяла в аэропорту такси и велела отвезти ее на Кеттлерштрассе. А там попала в руки Цуркойлена и Рамона. Возможно, они вместе поехали к Харденбергу, где им никто не открыл дверь. Возможно, Надя оставалась сидеть в черном лимузине. Поэтому Хельга ее не видела. А потом Рамон побеседовал с Надей. А вот об этом Сюзанне совсем не хотелось думать – ни логически, ни как-то иначе. Ее бросало в дрожь от одной мысли о том, что ее ожидало, вернись она тогда в квартиру, чтобы дождаться Надю.

Перед участком Коглеров была припаркована незнакомая Сюзанне машина. У входной двери стояла Лило с каким-то мужчиной и махала ей рукой. Сюзанна помахала в ответ. Мужчина был ей знаком. На субботней вечеринке он был в числе гостей. Правда, Сюзанна не знала его имени. Но это не столь важно. Имя можно поменять.

Она поставила машину в гараж, отнесла покупки в дом. Было видно, что за время ее отсутствия в доме побывала Андреа, перестелила постели, снова до блеска начистила ванну. Сюзанна переоделась и спрятала вещи для новорожденного в стопку с полотенцами.

Немного позже к ней забежала поболтать Лило, сообщила о том, что Кестерман заинтересовался картиной, той самой, под которой Сюзанна очнулась от обморока на вечеринке. Итак, Кестерман! Сюзанне сказочно везло. Она продолжала по крупицам получать новые сведения о жизни Нади. А Михаэль хочет развестись! Разлука с ним принесет ей настоящую боль. Но он все-таки не принадлежит ей. К тому же она прекрасно может обойтись без мужчины. Она жила одна в течение нескольких лет. При таких банковских счетах она не зависела от его денег, и риск разоблачения сводился к нулю. В принципе, она могла бы даже остаться в этом доме. С соседями у нее сложились хорошие отношения.

Вскоре после того, как она попрощалась с Лило, к дому Ниденхофа подъехал белый «мерседес», из него вышел темноволосый мужчина – видимо, Фредерик – и через мгновение уже стоял перед входной дверью. Сюзанна не хотела ему открывать, но внезапно – она сама не поняла, как это случилось, – оказалась с ним лицом к лицу.

– Привет, – сказал он. – Я только хотел спросить, получили ли вы с Михаэлем билеты на концерт.

Вероятно, его нужно было поблагодарить раньше. Сюзанна исправила эту оплошность. Мужчина улыбнулся и сказал:

– Тогда мы увидимся в Бонне.

– К сожалению, нет, – возразила она. – Я кое-кого должна была отблагодарить, и мне пришлось подарить билеты.

– Господи, – произнес он. – Почему ты раньше не сказала? Я не знаю, сможем ли мы еще… – И вместо того чтобы закончить предложение, он сказал: – Жак в Париже. Хочешь, чтобы я ему позвонил, или сама с ним поговоришь?

При всем желании она не могла сразу ответить на этот вопрос. Жак! В Париже!

– Как я могу с ним связаться? – спросила она через несколько секунд.

– Он в «Жорж Сэнк», – немного озадаченно ответил Фредерик, как будто название отеля должно было быть ей прекрасно известно. – Но в данный момент он не в номере. Попробуй позвонить через полчаса. Лучше – через час. К тому времени репетиция наверняка закончится.

Сюзанна улыбнулась и поблагодарила его, надеясь, что улыбка вышла не слишком натянутой. Следующие десять минут она провела у телефона, размышляя над тем, как она объяснит Наде вольное обращение с ее кредитными карточками. Сцена, устроенная Цуркойленом у Харденберга, уже не казалась такой страшной и, кажется, кое-что прояснила. Возможно, что «беседа» Рамона с Надей оставила на ее теле кое-какие следы, которые Михаэль не должен был видеть. Вполне возможно, что Надя вынуждена была остаться в Париже у Жака, чтобы залечить раны.