Медное царство - Виктория Князева

— Здравствуй, Иванушка!

Ваня замер, пораженный ее красотой, и не сразу сообразил, что надо ответить на приветствие. Наконец он опомнился:

— Здравствуй, царица!

— Зачем пришел? — спросила Рогнеда и, не дожидаясь, пока он ответит, показала рукой на клетку с огнецветкой. — Что, добыл?

— Добыл, — кивнул Ваня, — царь Елисей обещал мне за птицу‑огнецветку…

— Отдать в жены свою дочь, мою падчерицу, Светлояру‑царевну, — закончила за него царица.

— Да, — согласился Иван, — как мне его разбудить?

— Никак, — отрезала царица, продолжая улыбаться, — забудь о Светлояре. Я не отдам свою падчерицу замуж за простолюдина. Я вообще ее никому не отдам!

Тут Рогнеда расхохоталась и, взяв серебряную клетку из Ваниных рук, распахнула дверцу. Птица‑огнецветка шустро выбралась наружу и, взмахнув смятыми крыльями, уцепилась когтями за рукав царицы. Зловеще что‑то каркнула, точь‑в‑точь как ворона, а царица, взмахнув рукой, подбросила ее в воздух. Огнецветка, кувыркнувшись в воздухе, наконец взлетела и, покружив немного по зале, вылетела в растворенное окно.

— Вот и все, — тихо проговорила Рогнеда, взяв Ваню за подбородок, — у тебя больше нет выкупа за царевну. Твой путь был лишен смысла с самого начала. Возвращайся домой. Здесь тебе больше нечего делать.

— Не лишен, — со слепой яростью проговорил Иван, — пока я здесь, все имеет свой смысл и цель!

— Вот как? — насмешливо спросила Рогнеда. — Значит, имеет?

— Имеет, — твердо сказал Ваня. — Царица! Отдай мне Светлояру!

— Ты не понял меня, Иван? Я никому не отдам свою падчерицу в жены. Она не невеста тебе более!

— Она никогда не была моей невестой! — закричал Ваня, собрав всю волю в кулак. — Отпусти ее, царица! Что тебе проку с пленницы?

— Ах вот ты как заговорил, — усмехнулась Рогнеда, — чай, и Светлояра тебе уже не мила?

— Отдай, — повторил Иван, глядя в пол, — отдай добром, царица!

— Никогда! — расхохоталась она ему в лицо. — Ступай прочь! Прочь!

И тут Ваня почувствовал, что его телом овладевают какие‑то странные силы, доселе ему незнакомые и неведомые. В голове помутилось, перед глазами все поплыло, но уже через мгновение он видел все гораздо четче и яснее, чем прежде. Руки и ноги будто одеревенели, налились свинцом и потеряли чувствительность, но и это ощущение длилось недолго, сменившись вдруг воздушной легкостью, да такой, что, казалось, стоит только захотеть, и можно смело взлететь к потолку. Но Ваня не взлетел, вместо этого его рука сама собой потянулась к мечу и, подчиняясь какой‑то непонятной силе, подняла его над головой. Запястье будто ожило, меч пару раз прокрутился в руке, засияв странным светом, и тут рука сама собой пошла вперед, чертя в воздухе странные узоры. Рогнеда едва успела отскочить, как меч со свистом рубанул воздух и снова пошел в атаку, увлекая за собой Ванину руку.

Улыбка сползла с лица царицы. Она оскалилась, показав острые белые клыки, и, подобрав полы одежды, быстро проговорила:

— Хочешь драться? Изволь!

Руки Рогнеды сами собой превратились в птичьи лапы и отчаянно замолотили по воздуху. Тело начало быстро съеживаться и обрастать черными перьями, со звоном упали вниз драгоценные серьги и зарукавники, змеями взвились ленты, вспыхивая голубым пламенем. Еще миг — и на месте Рогнеды оказался уже знакомый Ивану огромный черный ворон с искалеченным крылом. Но, несмотря на рану, летал он превосходно, взлетал к самому потолку и камнем падал вниз, на Ваню, который так лихо орудовал мечом, что не успевал сам себе удивляться. Во все стороны летели перья, Иван разрубил ворону ногу и срезал несколько острых когтей, но тот только еще злее на него бросался и яростно рвал Ванины плечи и руки. Рубаха уже потемнела от крови, от нее остались одни лоскутья, но Ваня не чувствовал ни боли, ни усталости. Снова и снова взмахивал он мечом, который светился все ярче и ярче, накалялся так, что жег руки и оставлял в воздухе огненные полосы.

Наконец Иван обессилел. Мощь, которая появилась в его теле, стала угасать, пока не исчезла совсем. Тут Ваню повело в сторону, руки повисли, как плети, и он рухнул на пол, увидев в последний миг, как черный ворон, распластав крылья, летит, чтобы разорвать ему горло. А потом сознание Ивана угасло, но ворон так и не сумел до него добраться, потому что из‑за двери белым вихрем вылетела обезумевшая Веста и с диким воем бросилась на черную птицу. Мощным ударом лапы она сбила ворона на пол, схватила зубами и, рыча, стала трепать изо всех сил, тряся головой так, что сама еле устояла на ногах. Но ворон был не простой птицей, и он, пропоров когтями губу волчице, вырвался из ее зубов, а затем, теряя перья, вылетел в то самое окно, через которое улетела огнецветка.

— Иванушка! — подергала Веста Ваню за руку. — Иванушка!

Ваня не отзывался. Волчица тыкала его носом в живот, облизывала, перекатывала с боку на бок и наконец придя в отчаяние, начала кричать уже в полный голос:

— Иванушка! Иванушка! Иванушка!

— Что с ним?

Веста быстро обернулась, лихорадочно сверкая глазами. Увидела Ягу и воскликнула:

— Я испугалась Рогнеды! Я бросила Иванушку! Что делать теперь? Мне не жить, если он мертвый лежит!

— Живой он, живой, — успокоила ее Яга, — только после сражения с царицей Рогнедой и первейший богатырь на ногах не устоит.

— А почему он не откликается? — недоверчиво спросила Веста. — Почему у него глаза закрыты?

— Положено так, — хмыкнула Яга, — видишь, дышит? Значит, живой. А открыты у него глаза или закрыты, неважно. Понести его сможешь?

— Смогу, — быстро ответила волчица, — только положи его мне на спину.

Она еще раз облизала Ваню и легла рядом, вытянув окровавленные лапы. Яга осторожно приподняла бесчувственного Ивана и уложила его на волчью спину.

— Пойдем отсюда.

— Пойдем, — согласилась Веста и пошла осторожно, стараясь не растрясти раненого.

Яга ступала рядом, одной рукой придерживая Ванину голову, а в другой держа меч‑кладенец, который она не забыла подобрать. В дверях они замешкались и обе оглянулись на царя Елисея, который продолжал крепко спать, сидя на своем медном троне.

Из дворца выбрались благополучно, никто не попадался на их пути, даже вода и та перестала капать. На улице их встретил Темнополк, он с тревогой посмотрел на Ваню, но, увидев спокойное лицо Яги, тоже успокоился.

— Что с ним?

— Сражался с Рогнедой, — усмехнулась Яга и протянула Темнополку меч, — твоим мечом.

— О как, — удивился Темнополк, — силен оказался Иванушка, не всякого кладенец слушаться будет! Светлояра где?

— В башне, где еще быть.

— А Елисей что?

— Спит крепким сном и спать будет, пока Рогнеда с него заклятие не снимет, — нахмурилась Яга. — Я, грешным делом, хотела уж его зарубить сонного, но во сне и зверя меч не сечет. Вот как пробудится, тогда и будем счеты сводить, — она помрачнела и добавила: — Если, конечно, проснется.

— Ладно, — кивнул Темнополк, — а сейчас куда пойдем?

— К Пересвету, — ответила, подумав, Яга, — если он все не перепутал и не завалился куда‑нибудь в кабак, полный царских соглядатаев.

— Да ладно тебе, — рассмеялся Темнополк, — он, может, и странный, но уж не совсем дурной.

— Больно ты его знаешь! — возразила Яга.

Темнополк приложил палец к губам и тихонько произнес:

— Я его знаю чуть больше, чем ты.

— Откуда? — вскинулась Яга.

— Да уж знаю, — загадочно проговорил он и тут же спросил у нее: — Ты собираешься и дальше помогать Ивану?

— Конечно, — ответила Яга с удивлением, — или ты предлагаешь бросить его раненого?

— Да я не об этом, — махнул Темнополк рукой, — раненым не бросают ни друга, ни врага. Я имею в виду, будешь ли ты ему помогать и впредь? Как я понимаю, огнецветка ему не пригодилась, а Светлояру царица Рогнеда нипочем не отдаст. Как теперь быть?

— Утро вечера мудренее, — неопределенно протянула Яга, которая, видимо, и сама думала о том же. — Сначала Ваню на ноги поставим, да и сами отдохнем. А там уже решим, как быть.

— Хорошо, — кивнул Темнополк, — тогда пойдем скорее к Пересвету. Скоро закат, а там и до сумерек рукой подать. Мне пора в путь.

— Мы туда и идем, — Яга пожала плечами, — быстрее нельзя, не ровен час, Ваню загубим. А ты не спеши, раз солнце еще не село, всяко успеешь.

— Ну ладно, — неохотно согласился Темнополк, который всегда боялся опоздать.

До постоялого двора добрались быстро, хотя Веста старалась идти как можно медленнее, попутно изводя Ягу вопросами: «Ну как он?»

— Да нормально, нормально все! — ярилась Яга, отвечая сначала довольно ласково, а под конец уже почти крича. — Да откуда я знаю?! Я тебе что, лекарка?!

— Извини, — пробормотала Веста, — просто я волнуюсь.

— А то я не вижу! — воскликнула Яга. — А то я слепая!