Правдивая ложь - Нора Робертс

Дрейк мгновенно забыл о своем облегчении, о восторге. Нотации и пару угроз он принял бы со смирением, но подобная кара показалась страшнее, чем несколько ударов ремнем за сараем. Ну нет, ни одна баба больше не посмеет выпороть его!

– Ты не имеешь права отшвыривать меня, как какое-то ничтожество.

– Я имею полное право уволить некомпетентного служащего.

– Я столько для тебя сделал!

– Неужели? Тогда будем считать, что мы квиты. Этот чек – последние деньги, которые ты от меня получаешь. Считай их своим наследством.

– Ты не посмеешь! – Дрейк схватил ее за руку. – Я – твоя семья. Ты не можешь вычеркнуть меня.

– Не сомневайся, могу. Я заработала каждый свой цент… чего ты никогда не поймешь. И то, что я заработала, достанется тому, кого я назову. – Ева выдернула руку. – Я не награждаю предательство, Дрейк, а в этом случае я даже не собираюсь его наказывать. Я просто возвращаю тебе твою жизнь. Сделай из нее что-нибудь.

Ева вышла на лестницу, и Дрейк бросился за ней.

– Ты не оставишь все этому ублюдку Уинтропу! Скорее я увижу тебя в аду.

Уже спустившись в холл, Ева резко обернулась и так посмотрела на Дрейка, что тот остановился как вкопанный.

– Очень возможно. А пока между нами все кончено. Дрейк опустился на ступеньки, обхватил голову руками. Нет, нет и нет! Она не отделается от него паршивой сотней тысяч.

Глава 18

Брэндон сидел на огромной кровати в просторной спальне главного дома и с интересом следил за Джулией.

– Почему, когда женщины собираются на уик-энд, им нужно больше барахла, чем парням?

– А это, сынок, одна из величайших тайн вселенной. – Джулия виновато уложила в складной саквояж еще одну блузку. – Ты правда не огорчен, что не летишь со мной в Лондон?

– Конечно, нет. С Маккеннами гораздо веселее. У них есть «Нинтендо».

– Понимаю. Рори Уинтроп не может конкурировать с игровой приставкой. – Джулия застегнула «молнию» саквояжа.

– Может, возьмешь еще одну куртку? Вдруг пойдет дождь?

Она оглянулась. Надвинув на глаза неизменную кепку «Лейкерсов», Брэндон весело подпрыгивал на кровати и что-то мурлыкал под нос.

– Я буду скучать по тебе, малыш.

Брэндон поморщился, как всякий уважающий себя десятилетний мальчик, которого назвали малышом. Хорошо еще, что никто не слышал.

– Со мной все будет в порядке. Можешь не волноваться.

– Конечно же, я волнуюсь. Это моя работа. – Джулия подошла обнять его и чуть не задохнулась от счастья, когда худенькие ручки обвили ее шею. – Ко вторнику я вернусь.

– Привезешь мне что-нибудь?

– Может, и привезу. – Она поцеловала его в обе щеки. – Не расти слишком быстро, пока меня не будет. Брэндон ухмыльнулся.

– Может, и вырасту.

– Я все равно буду выше. Пошли, пора в путь. – Джулия взяла портфель, пытаясь вспомнить, лежат ли паспорт и билет в специальном кармашке, перекинула саквояж через одно плечо, тяжелую сумку – через другое. Брэндон подхватил битком набитую спортивную сумку. Ни одному из них и в голову не пришло вызвать кого-нибудь из слуг.

– Я буду звонить каждый вечер в семь часов по вашему времени. Как раз после ужина. Я положила в твою сумку карточку с названием отеля и номером телефона.

– Я знаю, мам.

Нина выбежала в холл как раз в тот момент, когда они спустились.

– Джулия, вы не должны таскать все это. Лайл отнесет ваши вещи в машину.

– Большое спасибо, но он вовсе не должен везти меня в аэропорт. – При упоминании имени Лайла у Джулии мурашки побежали по спине. – Я могла бы…

– Вы – гостья мисс Би, – строго сказала Нина. – И вы летите в Лондон по делу мисс Би. – Она улыбнулась Брэндону. – Без тебя здесь будет очень тихо и скучно, но я уверена, что тебе понравится с Маккеннами.

– Они отличные. – Раздался звонок, и Брэндон бросился к двери. – Сесиль, ты здесь?!

– А где же еще? Привет, мисс Соломен. Спасибо за выходные.

– Ты их заслужила. – Нина рассеянно улыбнулась, уже полностью переключившись на собственные дела. – Все разъезжаются, и здесь практически нечего делать. Развлекайся, Брэндон. Счастливого пути, Джулия.

Джулия наклонилась в последний раз обнять Брэндона.

– Веди себя хорошо. Не дерись с Дастином.

– Ладно. Пока, мам.

В то самое время, как над Лос-Анджелесом сияло солнце, в Джорджии сгустились тучи. Ева открыла глаза и сладко потянулась. Дождь мерно барабанил по крыше, значит, никаких съемок сегодня. Только долгие часы безделья в маленьком уютном коттедже… В данных обстоятельствах Ева совсем не возражала против неожиданного выходного.

Она снова потянулась и довольно замурлыкала, когда сильная широкая ладонь погладила ее бедро.

– Не похоже, что дождь скоро прекратится, – заметил Питер, перекатывая ее себе на грудь. И снова изумился, как прекрасно Ева выглядит по утрам. Чуть старше без тщательно наложенного макияжа. Но возраст отступал перед этими чертами лица, глазами, атласной кожей. – Пожалуй, мы застряли тут на весь день.

Ева почувствовала его возбуждение, чуть соскользнула и приняла его в себя.

– Думаю, мы не будем скучать.

– Держу пари, не будем.

Ева изогнулась, впитывая изумительные волны наслаждения. Она не ошиблась. Питер Джексон – потрясающий любовник. Молодой, сильный, энергичный и понимающий желания женщины, как свои собственные. Ева ценила сексуальную щедрость в мужчинах… а то, что Питер ей нравился чисто по-человечески, считала дополнительным вознаграждением.

Что же касается постели… Какая женщина ее возраста не почувствует себя польщенной, возбуждая желание в мужчине, не достигшем сорокалетия? А в его увлечении невозможно сомневаться. Прерывистое дыхание, блестящая от пота грудь… его уже сотрясала дрожь – предвестник оргазма.

Улыбаясь, Ева откинула голову и отдалась бешеной скачке.

– Господи! – Совершенно обессиленный, Питер откинулся на спину. Сердце колотилось в его груди, как отбойный молоток. Он спал с другими женщинами, более молодыми, но ни одна не могла сравниться с Евой. – Ты невероятная.

Ева выскользнула из постели, завернулась в халат.

– И ты хорош. Очень хорош. Если повезет, к моим годам станешь невероятным.

– Милашка, если я слишком часто буду так трахаться, то просто не доживу до твоих лет. – Он потянулся, как сытый ленивый кот. – Но это была бы короткая и счастливая жизнь.

Ева довольно рассмеялась. Питер, не в пример многим молодым мужчинам, не чувствовал себя обязанным помалкивать о ее возрасте, не приправлял секс ни ложью, ни лестью.

– Не хочешь рассказать мне о своей короткой и счастливой жизни?

Питер закинул руки за голову.

– Ну, я занимаюсь любимым делом. Я хотел стать актером лет с шестнадцати… увлекся сценой еще в школе. В колледже специализировался в драматическом искусстве, чем разбил сердце матери. Она мечтала, что я стану врачом.