Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

– Это что, старый парадокс: «может ли путешественник во времени убить своего дедушку»? – задумчиво спросил Моррис.

– Более или менее. Дело в том, что происходящее сейчас является серьезным изменением истории. Людмила, имелись в ваше время какие-то сведения о том, что произошло с двадцать третьим оперативным соединением?

– Нет. А так как моим хобби была военная история, то, поверьте, я непременно знала бы об этом. Знала бы, если бы существовали какие-либо сообщения о твердо установленном факте нападения НЛО на вооруженные силы какой-либо земной страны.

– Таким образом, в вашей истории уже произошел заметный сдвиг, – отметила Гастингс. – И, надо думать, усилия, которые мы предпримем, чтобы что-то сделать с вашим троллем, значительно усилят этот эффект. И, кстати, теперь мы знаем, что существуют канги. А зная это, мы можем с уверенностью предположить, что в будущем мы подготовимся к встрече с ними более серьезно, чем это «было» в вашем прошлом. В результате чего ваш мир вообще не состоится!

– Я это знаю, – негромко сказала Людмила.

– Но если ваш мир не будет существовать, то вы в нем никогда не родитесь, а если вас не будет, то как раз ваш мир и станет реальностью, – медленно произнес Моррис, потирая лоб в мучительном раздумье. – Замкнутый круг.

– Именно тут и вступает в игру теория множественности миров, – сказала Гастингс. – Но если Эверетт был прав… – Она покачала головой. – Не знаю даже, какие вопросы тут нужно ставить, а уж каковы могут быть ответы, даже и отдаленно представить себе не могу!

– Это никому не известно и там, откуда я сюда попала, – сухо отметила Людмила. – Послушайте: теоретическое обоснование трансляции Такешиты – не более чем голая теория. Никто никогда не пытался ее осуществить – во всяком случае, никто не вернулся после, чтобы рассказать, чем дело кончилось, а споры о том, какие явления имеют место быть в момент перехода, продолжаются уже полтора столетия.

Джейн, вы упомянули о копенгагенской школе и теории множественности миров. Мы уже давно не пользуемся этой терминологией, но я понимаю, о чем вы говорите. И должна сказать, что главная проблема так и не решена, потому что нет никакого способа проверить правильность этих теорий.

Эстон и Моррис выразили на своих лицах полнейшее недоумение, и она недовольно поморщилась.

– Потерпите еще минутку, – сказала она, – и я попытаюсь объяснить то, как я сама это понимаю, идет?

Эстон с Моррисом кивнули, и Людмила продолжила:

– Джейн говорит об одной из самых серьезных проблем квантовой механики. С двадцать первого века наука значительно продвинулась вперед, но я ведь всего лишь пилот истребителя…

В общем, спор идет о том, что со времен Эйнштейна мы любовно называем «реальностью». По мнению математиков, любое возможное взаимодействие – точнее, результат любого возможного взаимодействия – является суперпозицией функций, каждая из которых представляет один из возможных исходов взаимодействия. Вы пока следите?

– Ты хочешь сказать, что, с точки зрения математики, любой исход в равной степени возможен?

Эстон был настроен явно скептически, и Людмила шутливо погладила его по лысине.

– Ты не так уж плохо соображаешь, – поддразнила она Эстона. – Нет, не совсем так, но для начала можно принять и такую формулировку. Понимаешь, проблема в том, что при каждом взаимодействии мы наблюдаем один – и только один – исход, в то время как математика утверждает, что в событии заключаются потенциальные возможности всех мыслимых исходов. Так вот, та теория, которую Джейн называет копенгагенской школой, утверждает, что в момент взаимодействия волновая функция… – Она сморщилась и замолчала, а потом продолжила снова, подбирая слова. – В общем, в тот момент, когда происходит взаимодействие, реализуется один из вероятных исходов. Вплоть до этого момента потенциальная возможность разных исходов сохраняется, и ни один из них невозможно с полной уверенностью исключить. Правда, вероятность их можно посчитать и таким образом добиться относительно надежного предсказания осуществления одной из нескольких потенциальных возможностей. Вы следите за ходом мысли?

– Да, хотя и теряюсь немного. А ты, Мордехай?

– Не вынуждай меня выказывать мое невежество. Продолжайте, полковник.

– Хорошо. Альтернативная гипотеза, предложенная в прошлом веке, утверждает, что осуществляется не один из нескольких возможных исходов, а все, независимо от степени их вероятности. Это правда, что мы можем наблюдать только один из них, но это лишь из-за того, что другие возможные исходы осуществляются в других «потоках» реальности.

– Параллельные миры, да? – спросил Эстон. – Наши писатели, сочиняющие научную фантастику, их обожают.

– Наши тоже, – заверила его Людмила. – Как бы то ни было, копенгагенская школа, о которой говорила Джейн – мы ее называем классической школой, – считает, что существует одна и только одна реальность: единственная, линейная реальность, в которой единственный реализующийся исход любого взаимодействия определен и создает необходимые условия для следующего. Однако та школа, которую мы называем ревизионистской – теория множественности миров в терминологии Джейн, – за последние двести лет стала необычайно популярной, и некоторые ее сторонники даже утверждают, что смогут доказать истинность своей теории при помощи каких-то манипуляций с многомерником. Я видела расчеты такого эксперимента, и у меня голова болит при одном воспоминании – понять такое я неспособна. Так вот, ревизионисты утверждают, что существует не одна, а множество реальностей, которые берут начало в одной общей точке. Они в одинаковой степени «реальны», но никогда не взаимодействуют.

– А какое отношение это имеет к перемещению во времени? – спросил Эстон, хотя хитрый огонек, зажегшийся в его взгляде, позволял предполагать, что он уже сообразил, к чему клонит Людмила.

– Есть, в общем, три гипотезы, объясняющие то, что происходит во время трансляции Такешиты, – сказала Людмила. – Одна из них утверждает, что подобное просто невозможно. Тот, кто попытается ее осуществить, попросту теряет когерентность, и для него все на этом заканчивается. Эта гипотеза, по крайней мере, ясна и логична, но тот факт, что я выжила, опровергает ее.

Вторая гипотеза – так называемая «первая гипотеза Такешиты» – утверждает, что путешественник, совершающий трансляцию Такешиты, перемещается в обратном направлении вдоль единственного потока реальности, признаваемого классической школой. Тут есть кое-какие тонкости, но в общем утверждается, что когда путешественник прекращает движение – так сказать, снова совпадает по фазе с реальностью, – он становится событием, наложенным на поток реальности. Он лично существует, откуда бы ни явился и каким бы образом ни попал туда, где находится. Но, так как он существует, он в состоянии воздействовать на мир, а это неизбежно повлияет на природу реальности «дальше» по потоку времени. Из этого следует, что он может, как выразился капитан Моррис, убить своего дедушку, не уничтожив при этом себя. Ведь он родился в реальности, которая существует независимо от той, в которой он никогда не родился.