Артур Артузов - Теодор Гладков

Какое–то время Рейли слонялся по городу. Остановилсяя у витрины магазина, потом у газетной тумбы, чтобы перевести дух. У него не было больше в запасе конспиративных квартир. Самые надежные – в Шереметьевском переулке и снятая Ольгой Старжевской – провалены. Опытным взглядом он еще издали понял, что в них – засады. Почему? Размышляя об этом, он пришел к выводу, что, очевидно, потерял осторожность Фриде. Он не знал, какую роль в раскрытии заговора сыграл Берзин. Это благодаря ему была взята под наблюдение квартира Оттен, там взяли с поличным Марию Фриде, потом ее брата, далее чекисты вышли на помощника американского торгового атташе Каламатиа–но и резидента французской разведки Вертимона. В общей сложности в руки ВЧК попало, как сообщили «Известия» 17 октября 1918 года, свыше 60 агентов.

Тем не менее Рейли удалось спасти часть своих агентов и даже переправить их на Украину. О своих дальнейших странствиях он спустя семь лет дал подробные показанияя своему следователю – Стырне. Ниже приведенный отрывок из них публикуется впервые:

«Окончив ликвидацию своих дел в Москве, кажется, 11 сентября, я в вагоне международного общества купе, заказанном для немецкого посольства, совместно с одним из секретарей этого посольства, с паспортом балтийского немца и выехал в Петроград. В Петрограде пробыл около 10 дней, скрываясь в разных местах, для ликвидации своей тамошней сети, а также для изыскания способов переезда финляндской границы (я хотел бежать через Финляндию). Последнее мне не удалось, и я тогда решил ехать в Ревель, тем более что обследование состояния морской базы (германской) в Ревеле входило в мои служебные задачи. Это мне удалось. Из Ленинграда (так в оригинале. – Т. Г.) я выехал в Кронштадт, получил от германского консульства охранное свидетельство, которое тогда выдавалось уроженцам Балтики. Кроме этого документа у меня для выезда из Петрограда в Кронштадт имелся документ, выданный одним из петроградских фабкомов на русское имя. В Кронштадте уже меня поджидал катер (с капитаном–финном), на который я пересел ночью и отправился в Ревель. Ввиду весьма бурной погоды переезд занял около 48 часов. В Ревеле я пристал поздно ночью в минном порту, откуда отправился пешком в город (чтобы избежать карантина) и поселился в «Петроградской» гостинице под именем Георгия Бергмана, антиквара, уехавшего из России ввиду крупных недоразумений с Сов. властью. В качестве такового я сумел войти в очень хорошие отношения с германскими офицерами морской службы, узнал то, что мне требовалось по вопросам морской базы, и дней через 10, тайно, на катере выехал в Гельсингфорс, а оттуда в Стокгольм и Лондон, куда и прибыл 8 ноября. С этого момента я назначаюсь политическим офицером на юг России и выезжаю в ставку Деникина, был в Крыму, на юго–востоке и в Одессе. В Одессе оставался до конца марта 1919 года{53} и приказанием верховного комиссара Британии в Константинополе был прикомандирован сделать доклад о положении деникинского фронта и политического положения на юге руководящим офицерам в Лондоне, а также представителям Англии на мирной конференции в Париже. В течение мирной конференции я служил связью по русским делам между разными отделами в Лондоне и Париже; в этот период я, между прочим, познакомился с Б. В. Савинковым. Весь 19–й и 20–й гг. у меня были тесные сношения с разными представителями русской эмиграции разных партий… В это же время я проводил у английского правительства очень обширный финансовый план поддержки русских торгово–промышленных кругов…

Все это [время] я состоял на секретной службе, и моя главная задача состояла в освещении русского вопроса руководящим сферам Англии.

В конце 20–го г. я, сойдясь довольно близко с Савинковым, выехал в Варшаву, где он тогда организовал экспедицию в Белоруссию. Я участвовал в этой экспедиции. Я был и на территории Сов. России…»

Вернемся в 1918 год. Уже в Англии Рейли записал в своем дневнике: «Целью моей теперь было выбраться из России как можно скорее, возложенная на меня миссия кончилась полной неудачей».

Заговор, получивший в отечественной литературе название «Заговор послов», или «Заговор Локкарта», провалился. В равной степени он мог бы называться «Заговором Рейли». В той или иной степени в нем принимали участие посол Франции Ж. Нуланс, генеральный консул этой страны Ф. Гренар и глава военной миссии Ж. Лавернь, посол САСШ Д. Френсис, генеральный консул Де Витт Пул и другие западные дипломаты. В декабре 1918 года Революционный трибунал при ВЦИК приговорил Ксенофона Каламати–ано и Александра Фриде к смертной казни. Роберт Брюс Локкарт, Френар Гренар, Анри де Вертимон и Джордж Сидней Рейли также были приговорены к расстрелу, исполнение предписывалось произвести при появлении оных на территории России.

Шесть человек, в том числе Мария Фриде, были осуждены к пяти годам тюрьмы с применением принудительных работ.

По сравнению с последующими временами трибунал, учрежденный на время Гражданской войны, был учреждением гуманным чрезвычайно. Так, Ольгу Старжинскую осудили на три месяца лишения свободы, лишив права служить в государственных организациях. С учетом времени пребывания в заключении ее тут же освободили. Восемь человек, в том числе Елизавета Оттен, были вообще оправданы.

Александра Фриде, действительно, расстреляли. Каламатиано же фактически был помилован и в августе 1921 года покинул Россию.

…Едва отдышавшись в Лондоне, Джордж Рейли и его друг, в основном по разведывательной работе, первый лейтенант (по старорусскому – поручик, или нынешний старший лейтенант) Джордж Александр Хилл вернулись в Россию. Их задача – с разведывательных позиций освещать Лондону ход боевых действий белых армий на Юге.

За работу в период нахождения в стане белых генерал Антон Деникин наградил Джорджа Рейли орденом Святой Анны 3–й степени с мечами и бантом. Его Величество король Георг в феврале 1919 года наградил Рейли и Хилла{54} Военным крестом. То была весьма почетная награда, ее удостаивались офицеры в звании не выше капитана, то есть непосредственно участвовавшие в боевых действиях.

…Но почему Берзин не арестовал Рейли? Он мог это сделать в любой момент, но по замыслу операции надо было выявить все связи Рейли, он еще не «раскрылся» до конца. Была уверенность, что Рейли – в наших руках и деваться ему некуда. Рано или поздно он придет к Берзину. Но тут английского агента спасли опыт и интуиция…

Встает вопрос: почему Рейли удалось ускользнуть из рук правосудия? В конце концов можно и должно было предусмотреть, что Рейли, загнанный в угол, не обратится за помощью к Берзину или же, если и обратится, может просто не застать его на месте – в жизни всякое бывает, в оперативных делах тоже… Сказался, конечно, недостаток опыта у контрразведчиков: ВЧК еще не работала и года. Вот как ответил на этот вопрос сам Рейли в письме к заместителю Ар–тузова Стырне, когда оказался во Внутренней тюрьме на Лубянке: «По моему глубокому убеждению, я приписываю мою удачу в подпольной жизни, а также в моем бегстве не каким–нибудь особенным личным качествам, а поразительно счастливому и часто повторяющемуся стечению обстоятельств, с одной стороны, и еще несовершенной в то время организации советского контрразведывательного аппарата, с другой стороны».