Елизавета в Мире Теней (СИ) - София Карамазова

- Мне кажется, что на этот шаг правительство не пойдёт. Просто попугают, и может ещё подержат в заточении, но потом помилуют - сказала жена барона, всхлипывая.

- Да-да, я тоже так думаю. Ведь не могут же у нас, в нашем светлом и добром Мире по-настоящему казнить. И все в этом уверены - поддержала её жена одного из вассалов, но при этом старалась не смотреть в глаза баронессы, злясь на её мужа за опрометчивые слова на суде, обратившие толпу против подсудимых.

Рамси тоже не верил в серьёзность происходящего, с Мортом всё было похоже, только не заходило так далеко, но он и вины не признавал. В целом атмосфера в таверне сложилась скорее деловая, чем сентиментальная, осуждённые отдавали последние распоряжения и старательно избегали обсуждения предстоящего вечера. Никто не стремился объединиться в этот решительный момент и предаваться маленьким житейским радостям. Все хлопотали, разбившись на маленькие группки.

Тюремщик тихо прошептал своему помощнику:

- Неужели им до сих пор важна аристократичность? Какие они суетливые в эти последние минуты.

- Дети барона станут мстить, сейчас договариваются о том, как это сделать - спокойно ответил Гвидо и, отвернувшись от арестантов, грустно улыбнулся своему старому другу.

Так они и сидели, пока не подошло время отправляться к месту казни. И единственный тюремщик даже обрадовался, когда все эти разговоры были закончены. Сегодня на площади не было лотков, и народ толпился не просто из любопытства, а из какого-то другого, более глубинного и древнего чувства. Это была непреодолимая тяга к острым ощущениям, чувство собственной безопасности, сознание своей невиновности, сочувствие и осуждение и, конечно же, страх, пригвождающий к месту, вместо того, чтобы гнать отсюда.

Вот приговорённых возвели на эшафот и расставили по местам. Всё было таким же, как всегда и только страшные орудия казни в мягком свете вечера щекотали нервы. Вот на балконе ратуши показались министры и замерли, глядя на жуткое возвышение. Высоко в небе пролетела стая птиц и многие провожали их взглядами, пока глашатаи повторяли текст приговора. Вот барона связали, положили на живот и закрепили голову, остальным набросили петли на шеи. В парке неподалёку ветер прошелестел в кронах деревьев и палачи в чёрных масках подошли к рычагам орудий. Толпа отпрянула и истошные крики "Помиловать!" заглушили скрип приведённых в действие механизмов.

18.

На дрожащей ладони Урсулы была кровь, лицо её осунулось и тяжёлое хриплое дыхание звучало оглушительно в тишине, наступившей после чудовищного приступа кашля, который только что сотрясал её тело. Арчибальд тихо произнёс:

- Лиза, пожалуйста, спустись вниз, проверь, как там Самра.

Елизавета в ужасе смотрела на скорчившуюся в кресле веду и не сразу пошла исполнять его просьбу. Медленно она покинула комнату, в которой ещё пару минут назад Урсула пыталась казаться весёлой и отвлекать всех от серьёзных мыслей. Гор заболел, и Арчибальд никого к нему не пускал и ни с кем не разговаривал. Лиза, попытавшаяся заговорить с ним и с ведой несколько раз за прошедший день, наткнулась буквально на грубость и оставалась в привычном неведении.

Девушка спустилась на первый этаж, лишённый окон и освещённый только светом факелов и, увидев, что цепь Самры спускается в подземелье, пошла вниз, предупреждая громкими окриками о своём вторжении. Никто не откликался и, уже не осторожничая, в раздражении, Лиза быстро спустилась к заветной двери и, громко постучав, тут же сама распахнула её и вошла. Самра дрожала в углу, на соломенном тюфяке, помимо которого здесь были стул и небольшой столик, с лежавшей на нём стопкой книг. Несчастная смотрела на вошедшую мутными, ничего не видящими глазами и едва слышно прошелестела ей что-то. Елизавета присела, чтобы быть с ней на одном уровне, но, из последних сил, Самра махнула кистью от себя и покачала головой, после чего, тихо застонав, опустилась на своё ложе и закрыла глаза. Лиза оглядела помещение, предварявшее круглую площадку, по периметру которой кольцом располагались камеры, но не стала его исследовать, а зажгла для Самры факел и повернулась к выходу, когда за спиной раздался громкий нетерпеливый окрик:

- Эй, там, лешая! Может, и мне свет зажжёшь? Когда ты меня кормить собираешься?

Кричала девушка и явно не пугливая. Лиза повернула обратно и стала оглядываться в поисках ключей, но их нигде не было видно, зато решётка, ведущая к камерам, была заперта только на засов. Елизавета аккуратно открыла её и вошла, держа факел перед собой на вытянутой руке.

- Кто вы? - дрогнув голосом, спросила она, оглядывая темницу.

- Я здесь, помогите, - изменившимся голосом произнесли из темноты по правую руку от Лизы, и она направилась к девушке, вышедшей на свет из глубины одного из отсеков, отделённых друг от друга широкой каменной стеной, а от свободы толстыми металлическими прутьями. - Меня похитили из родного дома и привели сюда, меня зовут Виктория. Я не видела никого, кроме уродливого существа, которое приносит мне еду. Пожалуйста, помогите мне.

Серое лицо, давно не видевшее солнечного света и не чувствовавшего прикосновения свежего ветерка, спутанные тёмные волосы и большие зелёные глаза, в которых одновременно были и недоверие и отчаянная надежда и страх перед возможным ухудшением участи.

Елизавета совершенно растерялась и со страхом смотрела на такую же похищенную девушку, потом спросила:

- Расскажите, как оказались здесь, только подробно, - сорвавшимся от чего-то голосом спросила она.

- Я гуляла со своей собакой, когда ко мне подошла молодая девушка и спросила, не хочу ли я править в заколдованном Мире, куда она меня может перенести прямо сейчас. Она была одета только в лёгкое платьице, хотя на дворе была зима. Подумав, что это розыгрыш, я ответила, что мне нужно только заскочить домой, чтоб забрать свою волшебную палочку и кольцо всевластья и я готова. Она усмехнулась и сказала, что всё это мы подберём прямо на месте, и набросила на меня какую-то старую тряпку. Когда я выпуталась из неё, то увидела, что на мне надета белая хламида, а рядом всё та же девушка. Она взяла меня за руку и повела через туман, вскоре я потеряла сознание и очнулась уже здесь, где видела только зелёное чудовище, не умеющее говорить. Вы знаете, где я? Вы мне поможете?

- Как давно вы здесь?

- Не знаю, здесь не видно солнца и у меня нет никакой возможности записывать и даже говорить с кем-нибудь, кроме того существа. Но, если судить по еде, то больше месяца.

- Вас не усыпляли и не травили при переходе?

- При переходе? Нет, просто накинули тряпку... хотя, та девушка действительно бросила мне что-то на лицо, я не знаю, но меня не пытались отравить... пока.