Неудачница (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша"

А про Бесова я рассказала Лине, когда мы вещи собирали… так вот, наблюдать за лицом феи, когда она слушала о подробностях нашей встречи в клубе, было ещё забавнее.

— Не знаю, что ты задумала, но даю тебе пятнадцать минут, даже двигатель не буду выключать. Так что постарайся уложиться, ладно? — строго говорит она, когда машина останавливается у здания.

Я киваю и выбираюсь из салона. Меня немного потряхивает, но для сегодняшнего дня это уже нормальное состояние. По крайней мере, меня — больше не пугает. Так что не обращаю внимания и быстро пересекаю подземную парковку. На лифте поднимаюсь прямиком на этаж генерального, подхожу к дверям, негромко стучусь, вхожу к Самуилу Викторовичу.

— А, это вы, Мила, — произносит тот, стоя у окна.

Я знала, что совет директоров уже закончился — не знала только, чем именно закончился…

— Самуил Викторович, я хотела попросить у вас прощения, — произношу негромко, но уверенно, — я не знала, что задумал Глеб. А если б знала — никогда не стала бы участвовать в этом.

Это было правдой. После того, как Глеб поделился со мной всеми подробностями плана мести, сомнений не осталось.

Я могла вытерпеть многое рядом с собой. Но подлости стерпеть не могла. Не знаю, рассказал ли Глеб отцу о том, что он сделал с семьёй Хейфец… я этого делать не буду… Но это не значит, что я закрою на это глаза.

— Вы смогли забраться очень высоко, Мила. Вы далеко пойдёте, — голос Бондарёва старшего звучал спокойно, но словно надломлено…

Что-то внутри этого несгибаемого человека сломалось…

И, наверное, уже никогда не срастётся вновь.

— Я никуда не пойду. Точнее, пойду… на выход из этого здания. Вот, — кладу оба экземпляра контракта ему на стол, оригиналы остались у меня на флешке, — Вот эти бумаги вынуждали меня находиться рядом с вашим сыном. Из-за этих бумаг, подписанных мной по неопытности, без ознакомления с содержанием, я буквально попала в рабство к Глебу. Здесь всё — всё, что я должна была делать на протяжении всего срока контракта. Во мне не было никакой корысти, когда я соглашалась на заключение договора. Вы поймете это из пунктов первого контракта. И если ваше предложение всё ещё в силе, я согласна получить от вас сумму денег, чтобы погасить тот долг, что вырастет передо мной, когда я расскажу Глебу о расторжении сделки.

— Это уже не имеет смыла, — качает головой Самуил Викторович — по его лицу трудно понять, что он испытывает, — У меня больше не осталось точек давления на Глеба. Так что тратить деньги на вас в данный момент — бессмысленное занятие.

Я усмехнулась. Делец всегда остаётся дельцом, даже когда его хата горит.

Но, признаться честно, я и не рассчитывала на эти деньги. Моя «удача» так не работает. Это было бы за пределами всех допустимых вероятностей…

Я просто хотела напомнить этому человеку, с кого всё это началось.

— Спасибо, что выслушали, — без эмоций говорю Бондарёву старшему и выхожу из его кабинета.

Самое страшное — впереди. Спускаюсь на сороковой этаж, иду в приёмную, беззвучно подхожу к своему компьютеру и быстро нахожу среди файлов форму заявления об увольнении. Заполнить её, тихо нажимая на кнопки клавиатуры, оказалось занятием не из простых… но я справилась. Распечатывать нет времени. Отправляю файл куда следует, выключаю компьютер и…

— Мила, ты где была? — Глеб резко открывает дверь, выходя из своего кабинета.

Чёрт. Услышал, как компьютер прощался со мной знакомой мелодией… надо было звук выключить…

— Я хотела сказать тебе, Глеб, — медленно отхожу к двери, почти пячусь, — Я знаю про тебя и Лену.

— И? — шеф поднимает бровь, с вопросом глядя на меня, — Мне кажется, я ясно дал понять, куда пошёл. Но, если тебя это так волнует, мы с ней не переспали.

— Но дело в том, что… — протянула я… а затем сказала прямо и без прикрас, — нельзя срать там, где ты живешь, Глеб. В данном случае работа и есть твой дом. И, как твоя девушка… я оскорблена, — усмехаюсь уже какой-то совсем безбашенной улыбкой, — Так что я бросаю тебя, Глеб! В контракте нет такого пункта, который запрещал бы мне делать это. Такую глупость, как подобное моё решение, ты даже не предусмотрел. Штраф за неисполнение моих обязанностей буду выплачивать постепенно — договор этого не запрещает. Расплачусь за пару тройку лет. Бывай, — и на почти не сгибающихся от страха и адреналина — одновременно, ногах, я резко разворачиваюсь и мчусь в коридор, опрокидывая урну с мусором по пути!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Когда пересекаю расстояние до лифта и судорожно нажимаю на кнопку, вижу, как вслед за мной выкатывается бумажка с моей первой запиской Глебу, которую я смяла и выкинула сегодня днём, заменив её на стикер с коротким сообщением о том, где я нахожусь, а следом за той бумажкой в коридор вылетает Глеб.

— МИЛА!

Впервые слышу, как он кричит, и мне становится реально страшно, но дверцы уже стремительно закрываются, скрывая меня от разъяренного Бондарёва и навсегда закрывая от меня дорогу на сороковой этаж.

Как только лифт выпускает меня на подземную парковку, я мчусь к машине феи и с разгона запрыгиваю в салон.

— Гони! — кричу, и машина срывается с места, дымя сгорающими от резкого старта шинами.

Я оборачиваюсь, вглядываясь в заднее стекло и одновременно пристёгивая себя ремнём безопасности: Глеб выбегает на парковку через служебный вход. Он мчался за мной по лестнице! Меня вновь передёргивает от страха.

— Прощай, чудовище, — шепчу, глядя на бывшего босса, и уже через секунду теряю его из виду, потому что Лина выруливает на дорогу, встраиваясь в поток машин.

Фея смотрит на меня напряженно — но лишь пару секунд, — а затем вновь возвращает взгляд дороге.

— Всё будет хорошо, Мила. Всё устроится.

— Ничего уже не устроится, — произношу и чувствую, как надломлено звучит мой голос, — Бесов никогда не простит мне отношений с Глебом. Он… — замолкаю, ком в горле мешает говорить чётко, — Ты знала, что Глеб сделал с их семьёй?

— Я догадывалась, что на унижении Тани дело не закончилось, — осторожно произнесла Лина, глядя на дорогу.

— Не закончилось, — глухо повторила я и закрыла глаза.

Не закончилось…

Уже в квартире Лины, после того, как она выделила мне спальню, я смогла упасть на кровать и наплакаться вдоволь. Я и сама не понимала, сколько эмоций способен спровоцировать один единственный шаг… Одно единственное решение…

Просто. Вырвать. Себя. Из. Лап. Глеба.

Я не казалась себе слабой. Я и была слабой. И я не прекращала благодарить Господа за то, что он послал мне Лину. Она не выдала меня. Не сказала, куда я поехала, хотя Глеб звонил ей раз двадцать за этот вечер. Она укрыла меня от него…

Если бы не она, я не уверена, что этот день закончился бы в тёплой постельке. Я не уверена, что вообще могу представить, что бы со мной было, окажись я на улице, без возможности вернуться в пригород к отцу, да с огромным долгом на счету…

Я перевернулась на другой бок и уставилась в стену.

Я не знаю, что Глеб сделал с Таней — и теперь это меня мучает… Почему она так упорно продолжает искать с ним встречи?.. Я просто обязана рассказать ей, что он сделал с её семьей… Но как?..

И… имею ли я право?..

* * *

Я разлила кофе по кружкам, добавила сливки и сахар.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — Лина вошла на кухню (хотя… какую «кухню»? первый этаж был одной сплошной студией, разделённой на зоны весьма… своеобразно)

— Это не обсуждается, Лина. Мне ещё разборок с его адвокатами не хватало, — отпивая горячий напиток, сказала я, — Реквизиты его счёта у меня имеются, так что первую выплату сделаю уже сегодня с остатка средств на карте.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я нашла отличный банк, у которого самый низкий процент по кредиту. С тобой съездить? — фея атаковала тарелку с бутербродами.

— Нет, отправляйся на работу. Я сама съезжу туда — только адрес оставь, — отправляя в рот тост с маслом, говорю ей, — пока меня не уволили с работы, проблем с получением кредита не должно быть…