Возвращение Арсена Люпена - Морис Леблан

class="p1">Он ввел в кабинет одного из них.

– Очень извиняюсь, доктор, что задержал тебя, – сказал князь. – Теперь я весь к твоим услугам. Как обстоит дело с Пьером Ледюком?

– Он умер.

– Неприятно. Положим, ты предупреждал меня раньше. Да… бедняга все равно бы долго не протянул…

– Он был совершенно истощен. Легкий припадок – и все кончено.

– Он ничего не сказал?

– Нет.

– А ты уверен в том, что с того дня, как мы его подобрали под столом в грязном кабаке в Бельвиле, никто в твоей лечебнице не догадался, что этот больной и есть тот таинственный Пьер Ледюк, которого разыскивает полиция и которого во что бы то ни стало хотел найти Кессельбах?

– Нет, никто. Ледюк лежал в отдельной комнате. Кроме того, я завязал ему левую руку, чтобы не было видно, что у него не хватает кончика мизинца. Что же касается шрама, то под бородой он совершенно незаметен.

– И ты сам лично ухаживал за ним?

– Да, сам. И, как вы мне говорили, я пользовался каждым случаем, чтобы расспросить его. Но я не услышал от него ничего, кроме бессвязного бормотанья.

Князь проговорил задумчиво:

– Пьер Ледюк умер. Весь проект Кессельбаха, очевидно, покоился на нем, и вот Ледюк исчез, не сказав ни слова. Впутываться ли мне в эту историю, в которой я ничего не понимаю…

Он подумал с минуту и воскликнул:

– А, все равно! Все-таки я не брошу это дело, хотя Пьер Ледюк и умер. Это не причина. Наоборот. Слишком соблазнителен случай… Пьер Ледюк умер, да здравствует новый Пьер Ледюк! Ступай, доктор. Сегодня вечером я позвоню тебе по телефону.

Доктор вышел из кабинета.

– Теперь очередь за тобой, Филипп, – сказал Сернин последнему посетителю, дожидавшемуся в передней, маленькому человеку с седыми волосами, одетому как лакей отеля низшего разряда.

– Я должен вам напомнить, патрон, – начал Филипп, – что неделю тому назад я по вашему приказанию поступил лакеем в отель «Два императора» в Версале для наблюдения за одним молодым человеком…

– Да-да… помню… его зовут Жерар Бопре. Ну, что ты можешь сказать мне?

– Он сидит без гроша.

– И мрачно настроен?

– Да, он собирается покончить с тобой.

– Серьезное намерение?

– Очень. Вот какую записку я нашел в его бумагах.

– Так… так… – сказал Сернин, читая записку. – Он извещает о своей смерти и собирается это сделать сегодня вечером.

– Да. Он купил веревку и ввинтил крюк в потолок. Я завязал с ним знакомство, как вы мне это приказали. Он рассказал мне о своем безвыходном положении, и я посоветовал ему обратиться к вам. «Князь Сернин, – сказал я ему, – очень богатый и щедрый человек, быть может, он не откажется вам помочь».

– Очень хорошо. Следовательно, он будет у меня?

– Да, он уже приехал. Я его видел перед вашим домом, с минуты на минуту он должен позвонить.

Слуга подал визитную карточку. Князь сказал:

– Попросите господина Жерара Бопре. А ты, Филипп, пройди в соседнюю комнату, сиди там и не двигайся.

Оставшись один, князь проговорил вполголоса:

– Сама судьба мне посылает его. Неужели я буду колебаться?!

Через несколько минут в кабинет вошел молодой человек с худым лицом и лихорадочно горящими глазами. Он нерешительно остановился на пороге.

– Вы – Жерар Бопре? – коротко спросил князь.

– Да… это я.

– Простите, но я не имею чести…

– Видите ли, князь, мне посоветовали…

– Кто?

– Лакей из отеля, который говорит, что служил у вас…

– Покороче, пожалуйста, в чем дело?

– Я пришел…

Молодой человек остановился, смутившись от довольно резкого приема, оказанного ему князем. Последний проговорил нетерпеливо:

– Пожалуйста, я жду.

– Мне сказали, князь, что вы очень богатый и щедрый человек. И я думал, не сможете ли вы…

Его голос прервался, у него не хватало духу выговорить унизительные слова просьбы. Сернин подошел к нему:

– Не вам ли принадлежит этот томик стихов: «Улыбка весны»?

– Да, мне, – воскликнул молодой человек с просиявшим лицом, – вы читали мои стихи?

– Да. Недурные стихи. Только что же, вы рассчитываете существовать на те средства, которые они принесут?

– Да, я уверен, что рано или поздно…

– Гм… рано или поздно… скорее, поздно… не так ли, молодой человек? А пока вы пришли ко мне с просьбой о средствах на жизнь. Да?

– Мне нечего есть, князь!

Сернин спокойно положил руку ему на плечо:

– Есть? Настоящие поэты питаются мечтой и рифмой. Попробуйте последовать их примеру. Это все-таки лучше, чем протягивать руку.

Молодой человек вздрогнул от неожиданного оскорбления, повернулся и молча направился к двери. Сернин остановил его:

– Одним словом, у вас нет никаких средств?

– Никаких.

– И вы ни на что не рассчитываете?

– У меня есть слабая надежда… я написал одному из своих родственников, умоляя помочь мне, – сегодня я получу ответ. Это последнее, что у меня осталось.

– Ну а если вы не получите ответа, тогда вы сегодня же вечером…

– Да, князь.

Это было сказано просто и решительно. Князь расхохотался.

– Ну, так я и знал! Как вы комичны, молодой человек, как вы наивны! Заходите-ка ко мне через годик, мы с вами потолкуем об этом. Вспомним… посмеемся…

И, весело смеясь, князь с изысканной вежливостью выпроводил его.

– Ты слышал, Филипп, – сказал он, открывая дверь в соседнюю комнату.

– Да, патрон.

– Жерар Бопре ждет сегодня телеграмму, – быть может, его родственник решится помочь ему?

– Это его последняя надежда.

– Так вот. Эту телеграмму он не должен получить. Если она придет, ты перехватишь и разорвешь ее.

– Хорошо.

– Ты один в отеле?

– Есть еще кухарка, но она не ночует, а хозяин куда-то уехал.

– Хорошо. Следовательно, нам никто не помешает. Сегодня вечером, в одиннадцать часов. Отправляйся.

II

Князь Сернин прошел в комнаты и позвонил лакею.

– Шляпу, перчатки и трость, – приказал он. – Автомобиль подан?

– Да, сударь.

– Октав, – сказал он своему шоферу, – в Гарш.

Без десяти шесть он вышел из машины около старых стен парка Вильнёв.

Пришедшее в упадок имение Вильнёв все еще хранило на себе блеск тех времен, когда здесь жила императрица Евгения. Его старые деревья, пруд, зеленые лужайки вызывали чувство тихой грусти. Значительная часть имения была подарена институту Пастера. В меньшей же его части, отделенной от первой свободным пространством, находился дом Убежища и четыре одиноких домика.

«Там живет госпожа Кессельбах», – подумал князь, увидев в зелени деревьев крышу одного из домиков, и пошел через парк, направляясь к пруду. Вдруг он остановился, заметив вдали двух дам.

Дамы шли по зеленой лужайке меж большими тенистыми деревьями. Вдруг из рощицы показались три человека. Они подбежали к дамам и начали вырывать из их рук сумочки. Дамы