Русские сумерки. Клятва трикстера - Олег Кулагин

Ножом разрезал на Докторе футболку. Рана оказалась сквозная, и я прямо в нее вколол все, что было, – двести кубиков «нанококтейля». Потом залепил все пластырем и кусками ваты, сверху замотал бинтом.

Но это так, половинчатая мера – внутреннего кровотечения даже «коктейлем» не остановишь.

– Спасибо, – шепнул Доктор. – И уходи.

– Тебя бы в больничку. Иначе…

– Скоро здесь будут полицаи.

Угу, до ближайшего поста – менее двух километров. А бывшие «братья» могут успеть еще раньше. Ведь беглец знает самый короткий путь.

– Уходи, – вздохнул Док и тихо выругался. – …Чего ждешь, долбаный ты идиот?! – Он с усилием приподнял руку и прицелился в меня из миниатюрного «Глока-26», того самого, что я не заметил в изнанке, что все время был при нем.

– Вали, пока я не передумал.

Палец Доктора лег на спуск. Только я знал, что он не выстрелит. И еще несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом он безвольно уронил руку с оружием:

– Прощай, Тень.

– И ты прости…

Я медленно поднялся, забрал один из трофейных автоматов, перекинул брезентовый ремень через плечо, запасной магазин сунул в карман и двинулся вдоль улицы.

Вершина холма – совсем близко. До нее оставалось несколько шагов, когда сзади раздалось:

– Ну, почему… почему?

Я обернулся. Пару мгновений смотрел на его фигуру, неуклюже привалившуюся к куску бетонной плиты. И тихо ответил:

– Просто я поклялся. Дал слово.

Он шевельнулся недоуменно:

– Какое еще… слово?

– Самое крепкое на свете – слово трикстера.

Доктор засмеялся. Потом закашлялся и глухо выдавил:

– А разве ты – трикстер? Ты – идиот. Вали с моих глаз!

Я молча двинулся вверх по улице. И вслед долетело:

– Чтоб попасть в «Веселую Долину» – свяжись с начальником охраны клуба «Медведь». Скажешь, от меня – десятилетний должок… Запомни, десятилетний!

– Я запомню.

– Только конченый дурак туда полезет… Но ты – именно такой! Я в тебя верю, Тень…

– Спасибо, Док, – шепчу, не оглядываясь.

Вершина холма осталась позади.

Я ускоряю шаг. Сворачиваю в переулок, обходя заросли фиолетовой плесени. Пробираюсь через развалины супермаркета «Тройка» и по заросшему кустарником склону спускаюсь к ручью. По дороге одолеваю периметр – покосившиеся столбы со свисающей ржавой колючкой.

Разумеется, никакая сигнализация давно не работает. Но я застываю, вслушиваясь, прежде чем выйти на открытое место.

Район слишком поганый, чтоб кто-то из полицаев вздумал тут караулить. Да и окамовские патрули не осмеливаются сюда лезть. Ржавый проволочный забор давно только на бумаге числится преградой.

Деньги на его ремонт, на восстановление сигнализации успешно разворованы. И в негустом лесу впереди скорее нарвешься на аномалию, чем на двуногого с автоматом.

А вдруг ради меня сделают исключение?

Я до рези в глазах всматриваюсь в серую предрассветную картинку. И, отмерив еще десяток шагов, подхожу к ручью.

Вода тут чистая, а горле пересохло. Присев на корточки, я зачерпываю ладонью и жадно пью ледяную прозрачную влагу.

Кажется, что вместе с ней в меня вливаются силы. Удары сердца становятся редкими и ровными. Я смогу, я выберусь…

Одно худо – в моем отражении чудится лицо Доктора. Будто он опять пристально смотрит мне в глаза. «Какого дьявола!» – хочется крикнуть в темную глубину. Я сделал для тебя все что мог. Даже больше!

Кто виноват, что теперь нас разделила невидимая стена? Что бы изменилось, если бы я сумел тебя вытащить?

Да ни хрена!

Отчего ж так муторно на душе? Отчего?!

Сколько ни вглядывайся – отражение не даст ответа. Все призрачно, зыбко – там, в глубине…

Только вкус ледяной воды остается реальным. И расплескав свой отраженный силуэт, я опять делаю глоток.

Влага проходит внутрь, а я цепенею. Различив кое-что еще в отражении, медленно поднимаю глаза.

Нет, это не фантомы, не игра усталого ума – все ясно и реально, до мороза по коже. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, я тянусь к брезентовому ремню, на котором висит заброшенный за спину «АКМ».

Одна секунда, чтоб сорвать его с плеча. И еще мгновение, чтоб успеть вскинуть ствол, посылая длинную очередь – прямо в оскаленные пасти псевдоволков.

Целый миг – это так много.

А их четверо – здоровых тварей, внимательно следящих за каждым моим движением. Вероятно, спустились на водопой из леса на той стороне ручья…

Неужели изнанка достала меня даже здесь?

Как я мог не услышать? Увлекся разборками с совестью?

«Док был прав – идиот!» – проносится в сознании, пока пальцы сами рвут с плеча автоматный ремень. Будто в замедленной съемке, я вижу могучие лапы, бросающие в воздух ближайшего ко мне псевдоволка.

Два метра над узким руслом…

И падая назад, я понимаю, что не успею прицелиться. Уже нет. А значит, пули не попадут в мутные «гляделки» зверя – самое уязвимое его место.

Длинный грохот выстрелов раскалывает воздух. С истошным визгом псевдоволк летит в ручей, холодные брызги разлетаются в стороны. Вторая очередь – более меткая! Следующий, как подрубленный, валится на том берегу.

И оружие в моих руках замолкает.

Я лихорадочно рву из кармана запасной магазин. Мне даже удается его прищелкнуть и передернуть затвор – в миг, когда оскаленное чудище смертельной тенью падает сверху…

Грохочет автомат.

И тяжелая туша едва меня не придавливает. Полумертвая, скулящая – с кровавыми отметинами на черном.

Хотя я так и не успел нажать спуск!

Откатившись вбок, прикрываюсь телом издыхающего зверя. Четвертый, последний псевдоволк уже торопливо уносит ноги, ныряя в кусты за изгибом ручья. А я угадываю на краю леса темный силуэт.

Не зверь – человек. То есть одно из самых опасных существ.

Несколько секунд мы целимся друг в друга. Потом я опускаю оружие и медленно встаю:

– Спасибо за удачный выстрел!

– Не за что, – долетает в ответ. – Честно говоря, думал, ты нарисуешься метров на пятьдесят левее.

Я не верю своим ушам:

– Ты? Откуда?

– Да просто гулял мимо. И четверть часа назад услыхал пальбу.

– Гулял? Поганое место ты для этого выбрал.

– Хватит маячить, топай сюда! – в сумраке белеет овал его лица. Кажется, там улыбка.

Только мне не до смеха. Неужели и он – один из охотников на «предателя»? Что дальше – опять будем выяснять отношения? Или снова стрелять?

– Зачем ты здесь? Уходи… – бормочу почти умоляюще.

– Так встречаешь друзей? – удивляется Локки и добавляет куда-то в сторону: – Типичное хамло из Зоны. А ты не верила!

Да, он не один. Из густой тени мне навстречу уже шагнула вторая, хрупкая фигура:

– Глеб… – долетает робкий голос.

– Катя? – По скользким камням я перепрыгиваю ручей. Поднимаюсь по склону.

– Глеб! – бросается она мне на шею. – Прости… Ради бога! Почти неделю тебя не было, и я…

Молча киваю. Сам виноват – бросил девчонку караулить фургон с чудовищем. И оставил ей свою записную книжку – на случай, если не вернусь. А в книжке записаны многие сетевые координаты – в том числе друзей.

Настоящих. И бывших…

Левая рука обнимает девушку, я чувствую, как бьется ее сердце, чувствую тонкий аромат пшеничных волос. Но моя правая – снова сжимает рукоять «АКМ»:

– Локки, ты ведь понимаешь… Я не отдам тебе груз.

В светлеющем сумраке блестят его веселые карие глаза:

– А Ракетчику отдашь?

– Что? – бормочу я растерянно. Перевожу взгляд на Катю. – Ты… неужели, все им рассказала? И привела к фургону?

– Видишь? – констатирует Локки. – Он не только хамло, он еще и тормоз.

Я слегка отстраняю девушку, забрасываю «АКМ» на ремень за спину. Качаю головой:

– Здесь не будет никакого навара. Такое не для тебя.

Лицо Локки становится хмурым.

– Хочешь меня разозлить? Прошлый раз мы друг друга не поняли. Хоть сейчас не будем тратить время на глупости!

– Это не ваша с Ракетчиком боль. И не ваша тропа…

– Иногда тропы сходятся.

Мы смотрим друг на друга – без единого слова. И оба поднимаем глаза в небо, на восток – оттуда идет нарастающий гул. Вертолеты?

Плохо. Обычно они боятся летать так близко к Зоне…

– Пора на колеса, – бормочет Локки.

– Езжайте. А я без «мотора»…

– Какие проблемы? – щурится он. – Мы тебя подвезем.

Несколько десятков шагов в глубину леса, и там действительно обнаруживаются два мотоцикла.

– Ты умеешь водить? – удивленно спрашиваю у Кати.

– Чуть-чуть…

– Прибедняется, – без тени сомнений говорит Локки. – Вообще ты гад – скрывал от нас такую девчонку!

Она улыбается. Но я чувствую ее волнение.

Садимся на «Хонду», я проверяю бензобак – больше половины. Катя обхватывает меня руками, крепко прижимаясь к моей спине – так, будто еще не верит, что я сумел вернуться из-за периметра.

– На север едем – вдоль Петровской трассы, – уточняет Локки.