Новогодний Экспресс. Постарайся простить - Кария Гросс

– Что это? – выдохнула я. – С-судороги?

Бен открыл рот, глотая воздух, словно рыба. Он задыхался, как видела странные перемены. Его волосы… Они потемнели. Он цеплялся за Десфорта, а тот изумленно смотрел на старого друга.

– Я же сказал… – послышался голос Бена, а я с изумлением смотрела, как исчезают старческие пятна на его руках. – Сегодня… Не умрет последний рыцарь…Не дождетесь!

Он резко сел, а я округлила глаза, видя, как Бен осматривается. То, что это Бен я поняла по холодному взгляду. Но это был уже не старик. Ему было лет тридцать пять – сорок.

– Де-да? – по слогам спросила Мардж, а ее глаза расширились. – Деда, это ты?

– А кто ж еще? – прокашлялся Бен. – Я что? Похож на вексель?

Камилла с изумлением смотрела на Бена, а тот втянул воздух хищным тонким носом, вставая на ноги.

– Ох… – простонал он. Он бы по своему красив. Не сказать, что прямо красавец. Портили впечатление чуть оттопыренные уши. Но в целом мужик представительный.

– Бенджамин,– прошептала Камилла, прижав руку к губам. – Как так получилось?

– Я загадала! Я загадала желание! Чтобы дедушка был молодым! Он всегда говорил, был бы я моложе… И я захотела, чтобы он снова стал молодым…

Бен осматривал свои руки, трогал свои волосы, а потом обнял Мардж, схватил ее и подбросил на руках.

– Я думал, что ты загадаешь вернуть маму и папу, – произнес Бен.

– У меня никого нет, кроме дедушки. Мама была всегда занята балами и нарядами… А папа постоянно был занят любовницей… Да, я скучаю по ним… Но дедушку я люблю больше всех!

Она зарыдала, уткнувшись в деда, который выглядел так, словно он ее отец.

– Нда, лучший подарок для моих родственников! – рассмеялся он. – И спина не болит…

Он блаженно выдохнул, а потом остановил взгляд на Камилле.

– Мадам, – произнес он, а я по интонации поняла, что от женщин раньше у него отбоя не было. – А вы чего стоите, как не родная! Вы хотели быть мамой для Мардж. А придется быть бабушкой… Молодой, красивой бабушкой… А я, наконец-то, сделаю с вами то, о чем мог мечтать…

Камилла засмущалась, покраснела, а я уткнулась в грудь Десфорту. Чужое счастье было таким восхитительным и ослепительным, что даже я засмущалась.

– Дамы и господа! – послышался голос начальника поезда. – Просьба сохранять спокойствие! Помощь уже в пути! Прошу вас, чтобы не замерзнуть, перейти в уцелевшие вагоны в хвосте поезда.

Внезапно погода изменилась и пошел снег.

– Десфорт, – прошептала я. – Ай! Больно!

– Что? Ты ранена? – испуганно прошептал Десфорт, убирая руку с моей поясницы. – Давай посмотрю…

– Пока нет, – отмахнулась я. – Пока терпимо.

Дракон обнял меня, как хрустальную вазу, целуя и тяжело дыша.

– Я боялся, что потерял тебя… – шептал он. – Если что-то болит, ты говори…

– Я ушиблась. Просто очень больно и жжет… – прошептала я, пытаясь дышать через раз. Из соседнего вагона слышались стуки. Десфорт обернулся драконом и стал топить снег струей пламени.

– О, боги! – слышала я голоса, когда пассажиры выбирались из поезда. – Это была настоящая катастрофа! Мы чуть не улетели в пропасть!

Кто-то из дам закричал, подходя к пропасти.

Я смотрела на то, как две мои соседки выбираются из поезда с помощью двух джентльменов.

– Без паники! Помощь уже в пути! – слышался голос начальника поезда. – Постарайтесь перейти в конец поезда до прибытия помощи…

– Помогите! – закричал мужской голос. – Помогите!

– Что случилось? – дернулись мы.

– Там…Мы не можем вытащить пассажиров! – задыхался кондуктор. – Нужна помощь!

Все бросились топить снег, пробираясь к вагону.

– Помогите! – кричал кондуктор, пытаясь магией приподнять вагон. Ему помогали другие. Кто-то из джентльменов отдал верхнюю одежду дамам и бросился помогать.

– Достаем! – слышался голос, а на снег положили бледного Ровланда. Он был в сознании. Его волосы разметались по снегу, но он ее шевелился.

– Моя жена… – простонал он, прижимая к груди Ровену. – И там… В том вагоне… Дальше… Помогите ей… Я прошу вас…

– Кому помочь? – спросил кондуктор.

– Там тоже… моя же…на… – выдохнул Ровланд.

– Сколько же у вас жен, лорд Эстрерланд? – спросил кондуктор, глядя на остатки поезда.

– Помогите ей… – слышался голос бывшего мужа. – Она в другом вагоне…

Ровена была напугана, но цела. Относительно.

– Нужен целитель! – кричали кондуктора.– Сэр! Вы можете пошевелить рукой! Пальцами!

– Не могу. Почти не могу, – испуганно выдохнул Ровланд. – Ровена… Ровена…

Я видела, как Ровена смотрит на него. В ее глазах читался ужас и недоумение.

– Мой саквояж! – кричала она, пытаясь залезть обратно. – Надо достать его!

– Ровена… – звал Ровланд, пытаясь изо всех сил поднять руку. – Любовь моя… Ты цела?

– Да, милый, – отмахнулась Ровена. – Мой саквояж!

Кто-то из мужчин протиснулся в вагон и вытащил саквояж.

– Ровена… – простонал Ровланд, а Ровена раскрыла саквояж, лихорадочно перебирая документы и украшения. Нитка жемчуга высыпалась на снег рядом с Ровландом. Она убедилась, что все на месте и защелкнула его.

– О, мой бедный Ровланд, – послышался ее ласковый голос. – Как же ты так… Не переживай… Все будет хорошо… Ты обязательно поправишься…

Она присела рядом и поцеловала его в щеку.

– Помощь сейчас придет, – улыбнулась она, вставая. Она провела рукой по своим растрепанным волосам, как вдруг остановила ее на своем ухе. Ее глаза заметались по снегу, словно она что-то потеряла.

– Мадам любовница потеряла сережку! – заметила Мардж.

– Впервые вижу, чтобы сережка был дороже мужа, – заметил Бенджамин.

Я смотрела на Ровланда, который умолял Ровену побыть с ним. Я видела, как ему тяжело, как ему больно, как ему страшно… Но Ровена была занята поиском сережки.

Кто-то из добрых людей расстелил под Ровландом плащ. А кто-т накрыл его своим. Мужчины думали из чего соорудить носилки.

Я смотрела на эту картину, чувствуя, как внутри меня танцует злорадное пламя.

Почувствуй разницу, Ровланд… Почувствуй…

Ты не ценил заботу, тепло, участие… Как только ты выздоровел, ты забыл о том, как лежал беспомощным и умолял не оставлять тебя одного. И я