Ожерелье королевы - Александр Дюма

– Вы очень долго ищете подходящее слово и не находите, – грустно заметила королева.

– Полагаю, что я никогда не давал вашему величеству повода заподозрить меня в неискренности, – сказал Шарни, – и если моя искренность порой бывала чересчур сурова, то я прошу у вас прощения.

– Итак, – заговорила глубоко взволнованная королева, – то, как я сейчас себя вела, этот слух, это чреватое опасностями нападение на одного из самых видных вельмож, мои явно враждебные отношения с Церковью, мое Доброе имя, которое становится игрушкой страстей парламента, – всего этого для вас мало! Я уж не говорю о навсегда поколебленном доверии короля – это не должно особенно вас беспокоить, правда?.. Король! Что это такое?.. Супруг!

И она улыбнулась печально и горько. Из глаз у нее брызнули слезы.

– О! – воскликнул Шарни. – Вы – самая благородная, самая великодушная из женщин! И если я сейчас не отвечаю вам так, как велит мне мое сердце, то это потому, что я чувствую себя неизмеримо ниже вас, и потому, что не смею осквернять ваше сердце, прося у него места для себя!

– Господин де Шарни! Я настаиваю, чтобы вы сказали мне, какое впечатление произвело на вас поведение де Роана.

– Я должен сказать, что де Роан ни безумец, как назвали его вы, ни слабый человек, как это можно было бы подумать. Это человек убежденный, это человек, который любил вас, который вас любит и который является жертвой ошибки. Его эта ошибка приведет к гибели, а вас…

– А меня?

– А вас к неизбежному бесчестию.

– Боже мой!

– Передо мной встает угрожающий призрак – отвратительная женщина, графиня де ла Мотт, исчезнувшая как раз, когда ее свидетельство может возвратить вам все – покой, честь, безопасность. Эта женщина – злой гений государыни и бич королевства. Эта женщина, которую вы неосторожно сделали поверенной ваших секретов и, быть может, – увы! – ваших близких отношений…

– Мои секреты, мои близкие отношения! Помилуйте! – воскликнула королева.

Шарни поклонился так низко, что королева должна была признать себя удовлетворенной таким ответом и смирением этого верноподданного.

– Я же советовала вам оставаться у себя в имении, – снова заговорила она. – Не теряйте времени: опасность велика. Удалитесь в свое имение, избегните скандала, который будет результатом процесса. Процесс мне устроят. Я не хочу, чтобы вас повлекла за собой моя судьба, я не хочу, чтобы погибла ваша карьера. У меня, благодарение Богу, есть сила, я невиновна, на моей совести нет ни единого пятна. По моим расчетам, пройдет две недели с этой минуты до того, как Париж узнает об аресте кардинала, до того, как будет созван парламент, до того, как будут выслушаны свидетельские показания. Уезжайте! Я приношу несчастье – расстаньтесь со мной! В этом мире у меня было только одно, и раз оно меня покидает, то я погибла.

С этими словами королева встала и, казалось, дала Шарни знак, которым заканчивается аудиенция. Он подошел к ней почтительно, но быстро.

– Я не любил бы вас, если бы вы были не такой, какая вы есть, – прошептал он.

– Как? – поспешно и взволнованно произнесла она. – Эта проклятая королева, эта погибшая королева, эта женщина, которую будет судить парламент, которой вынесет приговор общественное мнение, которую муж, ее король, быть может, выгонит, – эта женщина обретает любящее сердце?

– Она обретает слугу, который ее боготворит и который предлагает ей всю кровь своего сердца за одну слезу, пролитую ею сейчас.

– На этой женщине благословение Божие! – воскликнула королева. – Она горда, она первая из женщин, самая счастливая!.. Эта женщина слишком счастлива, господин де Шарни, и я не понимаю, как могла эта женщина жаловаться. Простите ее!

Шарни упал к ногам Марии-Антуанетты и поцеловал их в порыве благоговейной любви.

В это самое мгновение дверь из потайного коридора отворилась. На пороге остановился словно пораженный молнией король.

Сейчас он поймал с поличным человека, которого обвинял граф Прованский, у ног Марии-Антуанетты.

Глава 24.

ПРОСЬБА О ЖЕНИТЬБЕ

Королева и Шарни обменялись взглядом, полным такого ужаса, что злейший их враг сжалился бы над ними в эту минуту.

Шарни медленно поднялся и почтительно поклонился королю.

Было видно, как неистово бьется под кружевом жабо сердце Людовика XVI.

– Господин де Шарни! – с неописуемой сдержанностью заговорил король. – Для дворянина не слишком почетно, когда его уличают в краже.

– В краже? – пролепетал Шарни.

– Да, – продолжал король, – коленопреклонение перед женой другого – это кража. Это предположение весьма для него неблагоприятное. Если же эта женщина – королева, то эти подозрения называются преступлением, а преступление это – оскорблением величества46. Я распоряжусь, чтобы эти слова, господин де Шарни, вам повторил министр юстиции.

Граф хотел заговорить. Он хотел сказать, что он невиновен, но королева, нетерпеливая в своем великодушии, не могла вынести, чтобы в бесчестном поступке обвиняли человека, которого она любила. Она пришла к нему на помощь.

– Государь! – поспешно заговорила она. – Мне кажется, что вы вступили на путь скверных подозрений, и я предупреждаю вас: пристрастность приводит к ложным выводам. Я вижу, что почтение сковало язык графа, но я, – а я знаю самую глубину его сердца, – не допущу, чтобы его обвиняли без защиты.

– Неужели вы станете уверять меня, что я не видел господина де Шарни на коленях здесь, перед вами? – спросил Людовик XVI, опускаясь с роли короля на роль встревоженного мужа. – Однако если человек становится на колени, а его не поднимают, это значит…

– Это значит, – с суровым выражением лица подхватила королева, – что подданный королевы Французской просит ее о милости… По-моему, это случается при дворе достаточно часто!

– Он просил вас о милости?! – воскликнул король. Мария-Антуанетта обнаружила с гневом, что она вынуждена солгать, со скорбью – что она не находит ничего правдоподобного.

– Государь! Я сказала вам, что господин де Шарни просит меня о вещи невозможной.

– Но скажите, по крайней мере, о какой? «Чего может человек испрашивать на коленях?.. – говорила себе королева. – О чем он может умолять меня, что невозможно ему пожаловать?.. Ну! Да ну же!»

– Я жду, – сказал король.

– Господин де Шарни… – вскричала королева, рассудок у нее помутился, руки дрожали, – господин де Шарни хотел получить у меня…

– Что именно?

– Позволения жениться.

– В самом деле? – воскликнул мгновенно успокоившийся король.

– Государь! – в заключение сказала она королю. – Та, на которой хочет жениться господин де Шарни, находится в монастыре.

– Ах, вот оно что! – воскликнул король. – Это и впрямь уважительная причина. Действительно, весьма трудно отобрать у Бога Его собственность и отдать ее людям. Но странно, что господин де Шарни внезапно влюбился: никогда никто не говорил мне об этом, никогда не говорил даже его дядя, который может получить у меня все на свете. Кто же эта женщина, которую вы любите, господин де Шарни? Назовите ее мне, пожалуйста!

Королева ощутила мучительную боль. Сейчас она должна была услышать из уст Шарни чье-то имя; она должна была перенести пытку от этой лжи. И кто знает, откроет ли Шарни имя той, которую он любил когда-то, еще кровоточащее воспоминание о прошлом, или откроет он имя, букет любви, – смутную надежду на будущее? Чтобы избавить себя от страшного удара, Мария-Антуанетта опередила его.

– Но, государь, вы же знаете ту, за кого сватается господин де Шарни! – воскликнула она. – Это.., мадмуазель Андре де Таверне!

Шарни вскрикнул и закрыл лицо руками. Королева прижала руку к сердцу и, едва не потеряв сознание, упала в кресло.

– Но ведь она, насколько мне известно, еще не давала обетов? – спросил король.

– Нет, но она должна дать их.

– Мы поставим одно условие… – сказал король. – Впрочем, – прибавил он; в его душе еще оставалось легкое недоверие, – почему она должна дать обеты?

– Она бедна, – отвечала Мария-Антуанетта. – Вы не дали богатства ее отцу, – строго прибавила она.

– Превосходно! – сказал король. – Я дам приданое мадмуазель де Таверне, я дам ей пятьсот тысяч ливров, которые я на днях вынужден был не дать господину де Калону для вас. Поблагодарите королеву, господин де Шарни, за то, что она изъявила согласие рассказать мне об этом деле и обеспечить ваше счастье.

Шарни сделал шаг вперед и поклонился, как статуя, в которую Бог, сотворив чудо, на мгновение вдохнул жизнь.

– Ну что ж, – сказал король. – Теперь мы предоставим ее величеству заботы о ваших делах. Идемте, сударь, идемте!

За ними закрылась дверь – отныне непреодолимая преграда для невинной любви.

Глава 25.

СЕН-ДЕНИ

Королева осталась в одиночестве и в отчаянии. Столько ударов обрушилось на нее разом, что она уже не знала, с какой стороны ожидать новой раны!