Традиции & Авангард. №2 (13) 2022 г. - Литературно-художественный журнал

дурак ты просто какой-то, товарищ Главный. Тупой или просто глупый. Извини, более грубых слов я просто не знаю, хотя, наверное, они есть. Да и злиться я, в принципе, не умею, так как я – ангел. В общем, я про твои дела понимаю отдаленно, но Т оха-то тут при чем? Тебе нравится – ты иди и воюй. А Тоха тут ни при чем. Хотя ему, наверное, уже все равно. Потому что он уже на Свободу никогда не вернется. А ты, товарищ Главный, – человек пока что свободный. К нам попадешь – тебе тут много выговорят.

Удачи.

Всегда твой.

Сергей, ангел.

Тоха. А он не обидится?

Серега. Не должен, наверное. Это же просто здоровая критика.

Тоха. Вообще-то правильно ты его приложил, Серега.

Саныч. Не дойдут письма ваши, точно знаю.

Маруся. Мужчины, я тоже письмо написала.

Серега. Прочитаешь?

Маруся. Прочитаю. (Разворачивает листочек.) Ну, только вы не смейтесь, хорошо? Если будете смеяться, я обижусь и читать больше не буду.

Серега. За Тоху, Васю и особенно за Саныча не отвечаю, а сам смеяться не буду точно.

Маруся. Тогда прочитаю. «Добрый день, дорогой незнакомый мужчина! Пишет тебе Маруся. Если мое письмо попало к тебе, то, значит, почтальон долетел до Свободы, нашел тебя и отдал тебе это письмо, хотя Саныч говорит, что не дойдет. Я не знаю, кто ты, как тебя зовут, очень надеюсь, что ты не папуас какой-нибудь, который это письмо даже прочитать не сможет. Если не сможешь прочитать, тогда отдай это письмо кому-нибудь, кто умеет читать.

Меня зовут Маруся, молодая девушка неопределенного возраста. Я очень хотела бы познакомиться с тобой, завязать какую-нибудь переписку. Может, даже я в тебя влюблюсь. Хотя, правда, мы с тобой не увидимся никогда, если ты – папуас. А так – можно греть слабую надежду, что какие-то вещи произойдут.

О себе: очень хорошо готовлю. Красивая. По крайней мере, гораздо краше Саныча, это совершенно точно. Люблю петь и стирать. Но если что, то всему могу научиться…

Саныч демонстративно ржет.

Ну все, дальше не буду… Там дальше про то, что неизвестно как называется, а мужчинам этого точно не понять.

Серега. Дочитай, Марусь…

Тоха. Ох, и вредный ты, Саныч!

Вася. А что это такое – «то, что неизвестно как называется»?

Маруся. Мне Тетя Таня все про это рассказала. Это то же самое, что любить Ленина, только немного больше.

Мужики (кроме Саныча, который вообще обалдел) смеются.

Да ну вас!

Убегает. Входит Тетя Таня.

Тетя Таня. Вы что девку смущаете?

Саныч. Ты что девке этой наговорила про Ленина какого-то?

Тетя Таня. Не ваше мужское дело. Послушайте лучше. Я письмо написала.

Саныч. И ты туда же? Не дойдет. Точно.

Тетя Таня. Да ты что? А я в стихах. В стихах, может быть, дойдет…

Тоха. Прочитай, Тетя Таня…

Тетя Таня. Теперь стесняюсь. Вдруг не дойдет…

Серега. Саныч, выйди!

Саныч. Что?

Тоха. Большинством голосов просим тебя выйти. Даже Вася «за», хотя он молчит.

Саныч, бормоча что-то сердитое под нос, выходит.

Тоха. Читай, Тетя Таня!

Тетя Таня. Дорогой товарищ Бог!

Ты помог бы, если смог.

… Ну вот тут про Саныча еще припишу…

Дорогой товарищ Бог!

Ты помог бы, если смог.

Я пишу тебе из рая,

Ничего не понимая,

Ты б приехал на денек,

Да помог бы нам, чем мог.

Рассказал бы нам причину

Нашей грусти и кручины.

Мы мечтаем о Свободе,

Неба тайном небосводе.

Мы хотим понять, зачем

Очень грустно нам тут всем.

Помоги нам, добрый Бог,

Приготовлю я пирог.

Сядем вместе, выпьем чаю,

По Свободе мы скучаем.

Жду тебя в гостях у нас

В день любой, и в каждый час.

Без тебя – одни страданья.

Баба-ангел. Тетя Таня.

Пауза.

Серега. Очень хорошее письмо. Душевное.

Тоха. Тетя Таня, а Бог разве на Свободе живет?

Тетя Таня. Конечно на Свободе, где же ему еще жить? Бог живет там, где хорошо.

Вася. А я вот что думал… Вот смотрите – например, мы жили на Свободе. И знали, что Бог – он где-то там, наверху. А сейчас здесь. И небо тут тоже есть. Может, Бог еще выше?

Серега. С ума сошел? Куда выше-то?

Вася. Нет, ну, может, здесь тоже жизнь заканчивается?

Тетя Таня. Не заканчивается. Ох, не заканчивается.

Вася. Я Свободу постоянно вспоминаю, хорошо там было. Все мечтаю – как бы хоть посмотреть… Хоть взглянуть, как там…

Серега. Так это очень просто. Только не нужно.

Вася. Это как?

Серега. Да каждый ангел может Свободу увидеть. Только не нужно это. Больно это. Видеть – видишь. Все сразу видишь, а прикоснуться не можешь.

Вася. Не будет мне больно. Обещаю. Серег, расскажи как, а?

Тетя Таня. Вась, не надо, а? Серег, не рассказывай.

Тоха. А чем он хуже нас? Все же пробовали, что скрывать-то.

Тетя Таня. Ай, делайте что хотите!

Серега. Смотри, Вась. Закрываешь глаза и очень-очень сильно хочешь на Свободу. Изо всех сил хочешь…

Вася. Не говори больше, я все понял. (Закрывает глаза. Некоторое время молчит.) Ничего не вижу.

Тоха. Оно и к лучшему.

Серега. Значит, не сильно хочешь. Давайте чай пить.

Вася. Нет, подожди! Я сейчас сильнее захочу увидеть.

Закрывает глаза. Долго молчит.

Тетя Таня. Вроде, получилось. А я так надеялась, что не получится…

Входит Саныч.

Саныч. Вы что делаете, а? Вы что? Зачем…

Тоха. Ну, рано или поздно все об этом узнают, Саныч…

Серега. Ты ж меня сам учил, Саныч.

Вася открывает глаза.

Тетя Таня. Вась, скажи что-нибудь.

Вася. Я видел. Снова ее видел. Там, знаете, там осень сейчас. Там под дождем с зонтом идешь. Там серое небо, и дождь такой моросит не противный. И асфальт черный весь. И шумит что-то. Там камни мокрые. Там запах другой. И по улице – идут, идут. Каждый по-своему идет. В голове у всех мысли разные крутятся. Телефоны звонят, трубки плачут, звонки смеются. Велосипед – это, помните, как на велосипеде поездить… Там корабли плавают. Там море шумит. И рыбы в воде плещутся. Киты плавают и пускают фонтаны. Это, знаешь, как на берегу посидеть, на камне… Это все. Ничего не надо больше. Там в стекольных мастерских стекольщики зеркала режут и на фабриках бутылки из стекла выдувают. И троллейбусы с усами ходят в парк по