Средь бала лжи (СИ) - Сафонова Евгения

— Зеркало лишь подтолкнуло её к нужному пути. Шаги по этому пути она делала сама. — Лиар мирно сделал глоток. — Малина? М… ваши кулинарные способности, госпожа Лиден, достойны похвалы из уст куда лучше моих. Или тех, что в данный момент являются моими.

Раздался треск: пальцы старушки слишком сильно сжали крючок, давно уже застывший на одном месте.

— Ты развращал её душу, — голос Арона звучал почти спокойно.

— Ты невинный флирт на балу называешь развратом? — голос Лиара звучал почти устало. — Я помогал ей взрослеть. Она застряла в своём детстве, а ты успешно ей в этом помогал.

— Она не твоя кукла, чтобы лепить из неё то, что хочешь ты.

— Но и не твоя, чтобы до конца жизни запирать её в песочнице. — Лиар располагающе улыбнулся. — Забавно, что светлая половина нашего с тобой союза чаще другой забывала о праве любого на свободу воли и выбора.

— А ты не ограничиваешь её выбор?

— У меня нет твоих средств, чтобы его ограничивать. У меня есть лишь возможность увезти её от тебя, чтобы посмотреть, какие выборы она будет делать, оставшись одна, вырвавшись из-под твоего контроля. И продемонстрировать это тебе. В конце концов, она моя любимая кукла, а я сделаю всё, чтобы любимая кукла была довольна. — Лиар аккуратно отставил пустую чашку. — Знаешь, Арон, порой свобода привязывает крепче любых уз, а некоторым людям хочется бежать лишь из закрытой клетки. Тебе следовало бы чаще об этом вспоминать… но вечность, как посмотрю, ничему тебя не научила.

Тёмный амадэй взглянул на госпожу Лиден. Коротко склонив голову в знак прощания, вновь посмотрел на Арона.

— До встречи, братец. И в другой раз дождись, пока я сам к тебе приду. — На детских губах расцвела жуткая в своей насмешливости улыбка. — Снова тешить твоё самолюбие и изображать призрака, которого можно куда-то вызвать, я не собираюсь.

Закрыл глаза, — и Арон подхватил бесчувственную Лив, падающую лицом вперёд.

С громким стуком госпожа Лиден опустила на стол шкатулку с вязанием.

— Езжай, Арон, — побелевшими от ярости губами прошептала она. — Богини ради, возьми Гирена и вытащи Ташу из рук… этого.

— Поеду. — Держа девочку на руках, Арон встал. — А знаешь, что самое страшное?

— Он ждал, что ты сделаешь это?

— Да. — Амадэй шагнул к лестнице, чтобы унести спящую Лив наверх. — И, думаю, скоро нам предстоит узнать, что он запланировал для меня следующим.

* * *

— Может, всё же расскажешь оставшуюся часть истории? — тихо произнесла Таша.

Арон, сидевший в кресле, захлопнул книгу. Отодвинувшись от стола, оглянулся: Таша и Джеми ждали рядом, с чашками в руках, отпросившись у госпожи Лиден попить вечерний чай в комнате приёмного отца.

Почему именно там — вуалировать или скрывать они даже не думали.

— Я не очень люблю вспоминать эту часть, — мягко произнёс Арон.

— Ты же знаешь, что это важно для нас. Для меня. — Таша подошла ближе. Поставив чашку, повернулась к амадэю, опершись руками на тёмное дерево столешницы. — Я хочу знать, что случилось между вами с Лиаром.

— Ты уже знаешь.

— Общие черты не объясняют всего.

— И ты хочешь подробностей? Страшных подробностей, которые позволят понять, почему Лиар так меня ненавидит?

Таша, не колеблясь, кивнула — и Арон, усмехнувшись со странной горечью, отвёл взгляд, устремив его в окно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он долго молчал.

— Это случилось незадолго до того, как амадэев свергли, — произнёс Арон потом: безо всякого вступления, будто с предыдущей части его рассказа не прошло уже больше месяца. — И хорошо, что именно тогда. Не знаю, что было бы, разорви мы отношения раньше.

— А как вы прожили… ну… предыдущие шестьсот лет? — полюбопытствовал Джеми, осторожно присаживаясь на узкую кровать. — Всё было нормально?

— Более чем. Поколения сменялись, происходили изобретения, совершенствовалась магия. Строились города, ведь людей становилось всё больше. Преступления были редкостью, потому что люди знали — за каждое преступление обязательно последует возмездие, и бежать бесполезно: Воины и маги, учившиеся у них, могли найти любого. Конечно, амадэев боялись, но мы были готовы к этому… такова была наша участь — не знать от подданных любви, и мы принимали её.

— А отношения между вами? Между амадэями? Всё-таки вечность друг с другом…

— Обычные человеческие взаимоотношения. Ссорились, мирились. Год или вечность — это не так уж важно: счёт дням теряешь уже в конце первого века. Вам прекрасно известно это ощущение… когда в детстве время тянется ужасно долго, а потом стрелки часов словно сдвигаются, и с каждым прожитым годом время бежит всё быстрее… пока день не начинает казаться часом. — Арон вздохнул. — К тому же правление лишало нас возможности скучать.

— И с Лиаром вы всё так же дружили? — недоверчиво уточнила Таша. — Все эти шестьсот лет?

— Да. И помимо дружбы, связавшей нас в детстве, нас объединяло ещё одно знание… простое, грустное и в чём-то страшное знание. Того, что у нас нет никого, кроме друг друга. — Арон мельком улыбнулся. — Свои мысли и чувства я мог рассказать лишь ему, он — только мне. Помимо выбора, мы были связаны данностью — и предпочитали, чтобы данность не вытесняла выбора. Поэтому всегда мирились, как бы серьёзно ни повздорили.

— Так вы всё же ругались?

— Да. И чаще всего Лиар ругал меня. — Он помолчал. — Хоть мы и были амадэями, но простой жизни иногда тоже хотелось. В свободное время мы часто бродили по городу… замаскировавшись, конечно. Любили маскарады, ведь там можно было спокойно скрыть своё лицо, на пару часов притворившись простыми людьми. Но если Лиар никогда не забывал о контроле, мне порой ужасно хотелось снова почувствовать себя живым. И я, так сказать, немного увлекался.

— Ты?

— Выпивка в основном. Это помогало забыться. Однако, забываясь, я забывал слишком многое. Лиар не раз вытаскивал меня из какой-нибудь сомнительной компании, где делали какие-нибудь сомнительные вещи и присутствовали какие-нибудь сомнительные женщины. Или даже не сомнительные, что дела, впрочем, не меняло. И наутро брат распекал меня почём свет стоит, а я ещё обижался. — Арон почему-то улыбнулся. — Дурак был, что с меня взять.

— А Лиар что, не пил? — спросил Джеми.

— А Лиар что, не заглядывался на женщин? — спросила Таша.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Пил, но немного. Он никогда не позволял себе забываться, как я. И на женщин заглядывался… мы же были по природе своей простыми смертными. Но не слишком часто. В конце концов, это было довольно жестоко — использовать женщин, зная, что мы не можем ничего предложить им взамен, кроме удовольствия в постели. В конечном счёте мы всегда выбирали именно этот вариант… тело, но не душа. Так было безопаснее: случайная ночь без обязательств и риска привязаться. Риска, который ставил на кон слишком многое. И я поддавался слабости чаще Лиара — мне слишком хотелось тепла, пусть даже фальшивого. Однако нас устраивало подобное положение вещей… пока не появилась Лоура.