Северный круг - Александр Прозоров

– Вы опоздали, княжна Юлия, – чуть крепче сжал локоть девушки император. – Меня посетила та же мысль, что и вас: о том, что сфинксам древним место не в диких краях, а здесь, на Неве, пред Академией Художественной, дабы ваятели юные наблюдать могли, к какому совершенству им стремиться следует.

– Я прошу у вас прощения, ваше величество, – попыталась поклониться девушка, но государь удержал ее:

– Не нужно. Я доверяю вкусу Андрея Николаевича. Если он доносит, что находится от сфинксов в неописуемом восторге, стало быть, так оно и есть. Тем более, что золото казенное, видимо, обратно в казну и вернется. Да вот нашелся у вас конкурент нежданный, француз известный, Шамполион. Вдвое против нашего предложил. А англичане, известное дело, людишки лживые, слова своего держать непривычны. Тем более, когда такой барыш намечается. Так что отдаст посланник наших сфинксов французам, княжна, не устоит перед корыстью. А жаль. Однако же не буду более вас удерживать, княжна. На танец приглашать не стану. Подозреваю, и так изрядно испортил славу вашу затворницы, и более ее рушить не хочу…

С предельной вежливостью император Николай поцеловал руку девушки, после чего быстрым шагом направился в сторону княжны Горчаковой. Юлия, провожая его, опустилась в глубоком реверансе, склонив голову, и простояла так не менее минуты. Затем торопливо покинула бальный зал и направилась в туалетную комнату, позвав за собой служанку, что поджидала ее на стуле, скромно сложив руки на коленях.

– Чего желаете, госпожа? – поклонилась девушка, когда за ними закрылась дверь комнаты.

– Не госпожа, а сестра, – хлопнула ее веером по плечу княжна. – Француз Шамполион сфинксов наших перекупить пытается. Мчаться кому-то туда надобно немедля, на перекладных. И Андрею Муравьеву тоже помощь может понадобиться, золотом. Что-то судьба бунтовать начинает. Прорицание новое надобно. Все, ступай. Карету мою возьмешь и гони. Кучер пусть через три часа возвращается, я обожду и матушку удержу.

Княжна Юлия обернулась к зеркалу, поправила чуть сбившиеся локоны и величественно направилась обратно в зал.

Ленинградская область, трасса Р-33,

поселок Гарболово. 21 сентября 1995 года. 10:45

Алексей выскочил из деревни, добавил газу, разгоняясь до предела, за три минуты доехал по шоссе до россоха, повернул налево, промчался до озера, что открылось по левую руку, и двинулся направо, на заросший проселок. Здесь ему пришлось сбросить скорость километров до сорока – Дикулин несколько раз круто повернул, огибая оставшиеся с финской войны доты, поднялся на взгорок, спустился вниз, к озерцу метров ста в диаметре, но останавливаться не стал, а покатился по утоптанной тропинке, огибая водоем с правой стороны.

Еще один холм, еще один спуск, поворот вокруг поросшего чахлыми березками болотца. Тропинка стала песчаной; к счастью, осенняя сырость слепила песчинки в единое целое, и заднее колесо не зарывалось, как это нередко случается, по самую ступицу. Мотоцикл поднялся на пологий холмик, а затем осторожно скатился к показавшейся впереди воде, виляя между вцепившимися в землю узловатыми корнями сосен.

– Вот, – сказал он, заглушая двигатель и слезая со своего двухколесного друга. – Летом тут еще кто-то появляется, уж больно место хорошее. А по весне или осенью – и вовсе никого. Дорог нет, ближайший поселок в двадцати километрах. Без велосипеда или мотоцикла не доберешься.

– Да, хорошо, – согласилась Лена, перекидывая ногу через сиденье и снимая шлем. – Пахнет-то как!

Пока Алексей, прислонив «Ижа» к дереву, отстегивал резинки с багажника и снимал рюкзаки, она сбежала по песчаному откосу к воде, присела, похлопала ладонью по поверхности воды.

Противоположный берег, низкий и поросший густым кустарником, отступал от силы на полсотни метров, в длину озерцо имело метров семьдесят. Слева и справа густо росли кувшинки, но перед пляжем, образовавшимся внизу холма, вода оставалась чистой.

– Там, слева, ручеек вытекает, – сообщил, подойдя к девушке с топором в руках, Дикулин. – Говорят, впадает в Лемболовское озеро. Если застрянем, можем бросить бутылку с запиской. Глядишь, кто-нибудь выловит и придет на помощь.

– Да, люди сейчас отзывчивые, – согласилась девушка. – Не пройдет и пятидесяти лет, как кто-нибудь прочитает почту и обязательно поспешит на помощь.

– Зачем так печально? – усмехнулся Алексей. – Может быть, уже через десять. Как ни странно, но здесь ловится щука. Честное слово, два раза попадались. Говорят, здесь протоки есть подземные, и крупная рыба то ли из Лемболово, то ли вообще из Ладоги приходит.

– Да я вижу, Леша, место здесь хорошее, – кивнула Лена. – Когда тепло, здесь, наверное, вообще здорово. Жалко, моя «Тойота» не пройдет. Вот только вода… – Она опять сполоснула руки в озере. – На месте рыбы я бы в такую холодрыгу сидела в норке и клевать никуда не ходила. Это если ты надеешься что-то поймать.

– Потерпи полчасика, – попросил Дикулин. – Сейчас костер разведу – сделаю кое-что. Посмотрим, что ты скажешь тогда.

Он пошел за озеро, хорошо зная, где всегда есть хворост, и скоро вернулся с охапкой сухих сучьев. Несколько тех, что помельче, перерубил и собрал щепки, на паре палок сделал «елочку», все вместе уложил на скомканную газету, чиркнул спичкой. Когда газета занялась – положил сверху еще несколько сухих веток. Вскоре на старом кострище весело запылал новый огонек. Алексей выпрямился, достал из поясной сумки пакет со смесью медного купороса, горчицы, выдержанной четыре полнолуния в свете ночного светила, заговоренных на Ивана Купалу семян конского щавеля, черного мака и собранного в самый жаркий день пляжного песка.

– Стану, не помолясь, выйду, не благословясь, выйду в чисто поле, в широкое раздолье, – забормотал Дикулин. – Навстречу мне семь буйных ветров, семь вихоров и семь ветровичей. Пошли они на святую Русь зеленого лесу ломать, и на поле из кореня вонь воротить, и пещеры каменные разжигать. Вы, ветра, леса не трогайте, кореня не выдувайте. Вы взлетайте, ветра, ввысь, взгляните на чисто небушко, на жарко солнышко.

– Что это? – заинтересовалась девушка.

Дикулин трижды сплюнул через левое плечо, высыпал смесь в огонь. Послышался громкий треск, в пламени запрыгали зеленые искорки. Вверх взметнулось мутно-желтое облако.

– Смотри. – Молодой человек подошел к спутнице, обнял ее за плечо. – Смотри внимательно…

Облако взлетало все выше и выше, пока, спустя несколько минут, не прикоснулось к низким тучам. Те начали стремительно съеживаться, словно пенопласт, на который пролили свежий растворитель, и вскоре над озером появилась широкая рваная дыра, сквозь которую с чистого голубого неба вниз глянуло солнце.