Открытая дверь - Иэн Рэнкин

Почему он передумал? Наверное, потому, что инстинкт подсказывал гангстеру: Майк Маккензи не лгал. Кто бы ни украл картинки, это определенно был не он. Впрочем, круг подозреваемых оставался довольно широким, хотя Чиб и сомневался, что его ребята могли заняться самодеятельностью.

«Мы делали только то, что нам говорили, не больше и не меньше», — сказал ему Звонарь, говорившей от имени всех четверых. Половины зубов у него не хватало, но язык был подвешен довольно неплохо — по крайней мере, по сравнению с остальными членами группы.

Остаток дня Чиб посвятил деловым переговорам. На Лотиан-роуд закрывался стриптиз-клуб — срок действия лицензии заканчивался, и владельцы планировали открыть новое заведение в другом месте. Чибу предложили вступить во владение клубом, пока он еще функционирует.

В принципе Чиб не имел ничего против, однако у него было серьезное подозрение, что лучшие танцовщицы переберутся на новое место вместе со своими работодателями, а набирать новых девочек, способных достойно заменить прежний персонал, было долго и хлопотно. Кроме того, клубу требовался ремонт — Чибу уже назвали примерную стоимость: от семидесяти пяти до ста тысяч за «действительно классную работу, которая привлечет в клуб всех шишек». Чиб в ответ только хмыкнул: одурачить его было трудно. Можно сколько угодно писать на входных дверях «ВИП-клуб», но твоими клиентами все равно будут разного рода подонки, мелкая шпана и участники холостяцких вечеринок.

Отказываться он, впрочем, тоже не спешил. Вместо этого он велел Джонно выяснить, кто стоял в клубе на входе, а потом лично позвонил одному из привратников. Благодаря этому маневру он уже очень скоро узнал, что в последние три-четыре месяца клуб не только не процветал, но работал исключительно в убыток.

— Я бы на вашем месте в это дерьмо не лез, мистер Кэллоуэй, — откровенно сказал ему бывший вышибала.

Подобной «рекомендации» у Чиба не было оснований не доверять, поэтому решение он принял мгновенно.

Ждал Чиб и других важных звонков — от Страха и от Эдварда. Время от времени он проверял телефон, но норвежцы не звонили.

Уже вечером Чиб отпустил Гленна и Джонно, высадив обоих возле одного из принадлежавших ему пабов, и, отклонив предложение «пропустить по одной», поехал домой. По пути он слушал «Дайр стрейтс» — ему всегда казалось, что с их песнями мир становится чуточку лучше. Припарковав БМВ на подъездной дорожке (гараж предназначался исключительно для «бентли»), Чиб некоторое время стоял в саду, глядя в ночное небо, в котором горело грязновато-оранжевое зарево большого города. Однажды на Королевской миле он купил телескоп, но результат его разочаровал. Загрязнение воздуха и отсветы городских огней мешают наблюдениям за звездным небом, объяснили ему, поэтому Чиб заставил магазин забрать дорогую игрушку обратно и вернуть деньги. Как выяснилось позже, ему вернули на двадцать фунтов больше, чем нужно, но его это нисколько не обеспокоило. Моральный ущерб, рассудил Чиб и усмехнулся.

Изредка кто-то из его помощников или деловых партнеров интересовался, почему он поселился в перестроенном поместье, хотя мог бы позволить себе жить практически в любом доме в Эдинбурге. Но четырех-пятиэтажные особняки Нью-Тауна Чибу не нравились — слишком много в них было вычурного георгианского пафоса и громоздкого официоза. Не хотел он жить и в загородном имении с конюшнями, псарнями, акрами зеленых лугов и трогательными древесными рощицами. Чиб родился и рос в Эдинбурге и до сих пор оставался городским парнем — коренным эдинбуржцем. Последнее казалось ему особенно ценным, поскольку в последние годы на улицах все чаще звучал южный выговор. Приезжие, туристы, студенты, которых в Эдинбурге было уже несколько десятков тысяч, заполонили бульвары и парки, и каждый лопотал по-английски на свой собственный манер, и все же Чиб по-прежнему считал город своим.

Он даже любил его — любил весь, до последнего камешка.

Его дом — отдельный дом на угловом участке, бывшее демонстрационное здание застройщика, — был погружен во тьму. Кто-то из соседей порекомендовал Чибу оставлять свет в коридоре верхнего этажа, чтобы отпугнуть воров и грабителей. Он едва удержался, чтобы не сказать — мол, воры не настолько глупы. Неужели уважаемый сосед полагает, что никто из них не спросит себя, почему жильцы сразу нескольких домов предпочитают по вечерам сидеть именно на лестничной площадке верхнего этажа? Сейчас он вспомнил этот разговор и не сдержал усмешки. Соседи, впрочем, у него были неплохими — они никогда не жаловались, когда он включал музыку слишком громко или приглашал на вечеринку несколько парней и девчонок. Его жена Лиз… это она захотела, чтобы он купил этот дом. Они прожили в нем меньше года, когда у нее обнаружили рак. Лиз всегда ладила с соседями, и большинство из них пришли отдать ей последнюю дань уважения, когда она умерла. Возможно, именно тогда они впервые узнали, что ее муж — человек не простой. Похоронная процессия, во всяком случае, была довольно многолюдной, хотя и состояла на добрую половину из крепких мужчин в темных очках под руководством Гленна и Джонно.

Неудивительно, что соседи предпочитали не жаловаться.

Чиб еще раз усмехнулся, потом подошел к дому, поднялся на крыльцо и вставил ключ в замок. Застройщик выдал ему десятилетнюю гарантию на дом и бесплатно установил охранную сигнализацию… которой Чиб, впрочем, никогда не пользовался.

Оказавшись внутри, он закрыл за собой дверь и с облегчением вздохнул. Только здесь он мог стряхнуть напряжение, расслабиться, забыть обо всех тревогах и заботах. Пара бокалов виски, что-нибудь развлекательное по телевизору — что может быть приятнее? В местном индийском ресторане всегда можно было заказать вполне приличный ужин с доставкой — как и в его любимой пиццерии. И даже если бы ему захотелось рыбно-картофельных чипсов,[26] парень из лавки мигом вскочил бы на свой мопед и доставил заказ по одному его звонку, потому что Чиб был Чибом. Но сегодня он обойдется виски, только не двумя, а тремя, может быть, даже четырьмя бокалами. Этого, рассудил Чиб, должно хватить, чтобы хоть на время забыть о Маккензи, Рэнсоме и Страхе. Особенно о первом, поскольку если Чиб чего-то и боялся, так это любителей. Эдвард, Чиб и даже Рэнсом знали правила игры, а вот Майк и его команда… От них можно было ждать любых неожиданностей, любых, самых глупых ошибок, в результате которых все могло повернуться не самой хорошей стороной. И случиться это могло в любой момент. Разумеется, самого Чиба это вряд ли коснулось бы, во всяком случае — напрямую. Даже если легавые вдруг явятся к нему с обыском, что они найдут? Какие улики? На Майка, банкира и профессора Чибу было плевать. Если даже они попадут в тюрьму, ему от этого ни жарко ни холодно. И все-таки для него это был бы чувствительный удар — особенно если вместе с этой троицей на скамье подсудимых окажется студент…

Чиб так глубоко задумался обо всем этом, что даже не особенно удивился, когда, включив свет в гостиной, увидел, что его ждет какой-то человек. Правда, появился он там не по своей воле. Лицо его было покрыто синяками и ссадинами, руки и ноги — связаны, во рту торчал кляп. Человек сидел на одном из стульев, который кто-то установил в центре гостиной таким образом, чтобы Чиб сразу его увидел. Неизвестный смотрел на него умоляющим взглядом, хотя один его глаз почти закрылся багровой опухолью. Под носом у несчастного засохла кровь, кровавые сгустки запеклись также в уголках губ, струйка крови стекала из уха на ворот испещренной красно-коричневыми пятнами рубашки. Рубашка и брюки неизвестного были порваны, мокрые от пота редкие волосы прилипли к черепу.

— Познакомься, это мистер Эллисон, — сказал Страх, появляясь из кухни. В руках он держал надкушенный банан, который взял, конечно, из вазы с фруктами.

— Я знаю, — сухо сказал Чиб.

— Конечно, знаешь. Это ведь ты обработал его в первый раз, не так ли?

Чиб наставил на него вытянутый указательный палец.

— Никто, — произнес он раздельно, — никто не смеет являться в мой дом и устраивать здесь черт знает что.

— Я ничего не устраивал, — спокойно возразил Страх. С этими словами он бросил банановую кожуру на ковер — на ковер Лиз! — и растер ее каблуком ковбойского сапога.

— Ты, парень, не с тем связался, — с угрозой предупредил Чиб. Он нарочно распалял себя до состояния неистовой ярости, но Страх не обратил на него ни малейшего внимания. Казалось, он полностью сосредоточился на несчастном Джимми Эллисоне. Когда руки бандита потянулись к нему, Эллисон непроизвольно отпрянул, но скандинав только выдернул кляп у него изо рта.

— Вы знаете правила, мистер Эллисон, — предупредил Страх. — Не вздумайте шуметь. — Он опустил ладонь пленнику на макушку и снова повернулся к Чибу.