Гордое сердце - Перл Бак

— Мне пора опять за работу, — сказала она.

— Где вы работаете после обеда?

— В своем ателье, — ответила она. — То есть оно принадлежит Дэвиду Барнсу, он мне его одолжил.

— Можно мне туда как-нибудь зайти? — спросил он с улыбкой, а когда она заколебалась, сказал быстро: — Я бы с удовольствием посмотрел на его вещи. Он мне говорил, что можно.

— В этом случае я, пожалуй, не могу вам отказать, — произнесла она медленно. Но потом быстро добавила: — Нет, нет, прошу вас, не приходите туда!

Сюзан была не в состоянии работать над своим мрамором, когда он находился рядом. Как только он приближался, вещи, которые она до этого четко видела, теряли свои очертания.

— Пожалуйста, Блейк, уйдите! — умоляющее произнесла она, когда тот появился на ее рабочем месте рано утром. Она должна быть совершенно одна. Мэтр, который иногда топтался вокруг нее, когда она работала, не мешал ей, потому что не произносил ни слова. Но Блейк всегда заговаривал с ней, и образ, вызываемый ею из мрамора, исчезал при звуке его голоса, уходил обратно в мрамор. Еще нестерпимее было его прикосновение. Когда он положил руку на ее предплечье, — он имел привычку до всего дотрагиваться, — она запротестовала.

— Пустите меня, Блейк!

Когда однажды он бессознательно провел рукой по мрамору, она дернулась всем телом и сорвала его руку.

— Не прикасайтесь ко мне! — возмущенно крикнула она.

— Я вас даже не коснулся! — закричал он.

— Нет, коснулись! Я не выношу, когда до меня кто-нибудь дотрагивается!

— Сюзан, вы рехнулись! — сказал он ошеломленно. — Клянусь, я прикоснулся только к мрамору!

Она вытерла лицо рукавом халата.

— Блейк, прошу вас, не подходите ко мне, когда я работаю.

— Вы позволите прийти к вам после обеда в ателье, если я сейчас отойду?

Он улыбался ей настойчиво и зловредно.

— Да, все, что угодно, только если вы не будете мешать мне работать.

Когда он отошел, наступило благословенное, пронзительное одиночество. Как только он скрылся, ей стало немного не по себе, но ее видение снова начало выступать из камня, поглощая все посторонние мысли и ощущения. Это была коленопреклоненная молодая женщина, робкая, ожидающая, невинная. Сюзан начала быстро и уверенно снимать слой за слоем; она явственно видела ее перед собою.

Когда она в своем ателье лепила фигурки на продажу, он вообще не мешал ей. Блейк был ими очарован.

— Сюзан, ваши птицы и рыбы восхитительны. Я куплю их себе.

Но она запротестовала:

— Нет, вы должны купить их в магазине, как и любой другой.

— Но вы бы сэкономили на комиссионных, — сказал он.

Она отрицательно покачала головой.

— Я не была бы уверена, не помогаете ли вы этим, — сказала она решительно. — Я должна быть уверенна, что сама зарабатываю деньги для своей семьи. Естественно, я не могу запретить вам делать покупки в магазине.

— Я ненавижу независимых женщин, — с негодованием заявил он.

Сюзан подняла взгляд от фигурки невзрачного существа, которую она лепила. Находясь с ним рядом, она никогда не думала о себе, как о женщине. Но эти его слова заставили ее вспомнить об этом. Она осознала, что одета в старый, поношенный коричневый халат, что волосы ее заправлены в берет, чтобы не очень грязнились, что у нее грязные мозолистые руки, поломанные от прикосновений к камню ногти. Видимо, есть за что ненавидеть женщин, таких, как она!

— Я знаю, — сказала она скромно, — как и все мужчины, не так ли? Но ничего не поделаешь, я такая.

— Сюзан! — выкрикнул он. — Вы же это не серьезно? Ведь вы не верите, что я это действительно имел в виду?

И, в соответствии со своей импульсивной привычкой мгновенно выражать свое настроение, он упал на колени. Она еще не привыкла к этому. Блейк взял ее за запястья.

— Да нет, как раз именно это вы и имели в виду, — она энергично кивнула головой. — Я точно знаю, что вы чувствуете — мне кажется, что у всех такие чувства по отношению ко мне. — Она освободила руки от его захвата, сорвала берет и пригладила волосы.

— Я от всего сердца восхищаюсь вами, — сказал он проникновенным голосом.

— У меня впечатление, что люди не любят тех, кем они слишком восхищаются, — сказала она глухим голосом. — Даже в школе меня не особенно любили, когда я выигрывала все призы.

— Сюзи, Сюзан! — Он смеялся над нею или нет? — Вы еще совершеннейший ребенок! Где вы пропадали всю жизнь? — Он снова схватил ее за запястья.

Она посмотрела на него темными, отчаявшимися глазами. Что он, собственно говоря, себе думает? Она уже была замужем, у нее дети и она сама зарабатывает на жизнь.

— Послушайте! — Почему он не отпускает ее? Ее руки были скованы, точно стальным браслетом. Она попыталась вырваться.

— Нет, я вас не пущу. Вы всегда убегаете, а когда я говорю с вами, вы уходите в себя. Но я вас, однако, верну в жизнь.

Она смотрела в его худое, напряженное лицо. Вернет в жизнь! «Я живая, — сказала ей когда-то Мэри, — а ты — труп». Тогда дом Сюзан был полон той странной, кипящей любовью Майкла и Мэри. Она ощущала ее, как снежную лавину, как разбушевавшуюся реку, на берегу которой она стояла. Она ненавидела ее, но чувствовала ее силу. Какая это была любовь, если она не заставила Мэри выйти замуж за Майкла?.. Блейк, однако, как раз что-то говорил. Он упирался грудью в ее колени. На своих щеках он удерживал ладони ее рук.

— Сюзан, вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что вы прекрасны, прекрасны? Кто-нибудь говорил вам, что у вас самые красивые волосы на свете, что у них не поддающийся определению оттенок, потому что иногда они темные, а иногда — золотые? Вам вообще кто-нибудь говорил, как околдовывают темные глаза и такие волосы? Вам кто-нибудь когда-нибудь вообще что-то о вас говорил, Сюзан?

Его слова извлекали ее из чего-то прочного и холодного, что сковывало ее. И она выходила: робкая, дрожащая, но ожившая.

Сюзан медленно покачала головой, стараясь избавиться от наваждения, но взгляд ее не мог оторваться от его лица. Оно было столь близко. Столь близко…

— Нет, — зашептала она. Горячее дыхание застревало у нее в горле. — Нет, я не хочу…

Она склонила голову.

— Чего не хочешь? — шептал он.

Почему они шепчут, ведь никого здесь нет?!

— Я не хочу бросать свою работу, — сказала она громко. Резко высвободив руки, она выскочила из ателье и побежала прочь.

На улице было холодно. Сюзан и не подозревала, что было уже так поздно. Она не надела ни пальто, ни шляпы, но обратно она не вернется! Она спешила прямо домой, пронизываемая резким ветром. Люди оборачивались, глядя ей вслед, но она их не замечала. Может быть, он хочет за ней поухаживать? Но ведь ей-то этого не хочется. Она даже не хочет его видеть. Она хочет только домой к Джону, Марсии и Джейн. У нее есть дом, дом, куда она в любой момент может прийти. Ничего другого ей не нужно. В жизни у нее было все, впрочем, у нее и теперь есть все, кроме Марка.