Калибр Личности – 5 - Джон Голд

исполнению её последнего желания. Запер машину Древних там, где её никто не мог найти, и стал вечным стражем той темницы.

Я рассказал всё как есть. В том бою погибла не только Леди. Повреждённую душу Аталанты Каладрис бережно хранил почти два десятка лет. Найдя для неё подходящее тело, Каладрис помог ей возродиться. Новая Аталанта не помнила своего прошлого. Ей неведомо, сколь велика Пустота, терзающая Охотника изнутри.

— Он отдал Аталанте мир Земля, — мой голос задрожал от осознания некоторых странных поступков Каладриса в далёком прошлом. — Охотник стал её вечным спутником, помогая из тени вернуть утраченную силу. А Силла всё время неосознанно стремилась в Унию. Туда, где ей и место.

Это печально… Всего две цели наделяли жизнь Каладриса хоть каким-то смыслом: помощь Аталанте и охрана Хозяина Цифр. Всё… Когда не стало Аталанты и материков Земли, подсознание Охотника взбунтовалось. Пустота снова начала брать своё.

Повернувшись лицом к костру, я произнёс:

— Я помог Каладрису спрятать механизм Древних там, где никто не сможет его достать, — салютую Двухмерному человечку. — Так я забрал у него одну цель и сразу же подсказал другую. Помочь Аталанте и землянам в борьбе с Олимпом. Предположим, у нас всё получится. Но что дальше? Охотник снова утратит смысл жизни? Что-то мне подсказывает, что Унии и мирам Пограничья не нужен второй Апофис [10]. Я хочу помочь Каладрису…

— Почему? — Эволюция вдруг меня перебила. — Каладрис… Мне знакомо это имя. Охотник в тысячу раз сильнее тебя.

К горлу подкатил ком от нахлынувших воспоминаний. Сила? Что она вообще даёт адепту⁈

— Потому сейчас, став взрослее, я, наконец, смог понять Каладриса, — нашёлся я с ответом. — Меня съедает такая же пустота, как и его… Мне не нужен мир, где нет моей Нереи! Хотя бы один день… Один час… Я бы рассказал, как сильно её люблю и как сильно мне её не хватает. Каладриса съедает та же боль… Это как… Не знаю… Бережно хранимая Пустота в груди, которая тебя постоянно убивает… Но одно лишь прикосновение к ней делает тебя счастливее.

— Мужчины, — Эволюция недовольно фыркнула.

В окружающей нас тьме проступили смутные силуэты кого-то ещё.

— Я прошу, — слова застряли в горле. — Дайте… Дайте Каладрису с ней нормально попрощаться… С его Леди Серебряной Луной.

Мне больно! Душа в груди горит огнём от, казалось бы, простого словосочетания. Сказав это, я в полной мере ощутил чужую душевную боль, как и свою.

— Не скажу, что это невозможно, — голос Эволюции стал задумчивым. — Довлатов, то, что произойдёт дальше, ты в деталях не запомнишь. Таковы законы Древних о защите секретной информации… Собственно, одного из них я уже попросила подойти к нам.

Мир перед глазами слегка поплыл… Мгновением позже рядом с костром появился Тысячеглазый! Во всё том же деловом костюме, сидящем по фигуре, Древний внезапно вынырнул из темноты. Три пары его глаз сфокусировались на мне, а третий — находящийся по центру лба — стал дёргаться, будто за чем-то наблюдая.

— Опять ты, Довлатов! — Древний, недовольно буркнув, поправил на себе пиджак. — С запросом от Эволюции я уже ознакомился. Ты этого разговора всё равно не вспомнишь… Скажу лишь, что миллиарды Первопроходцев до тебя также просили о чьём-то воскрешении, разговоре с мёртвым и тому подобным. Большинство из них нашли себе новый смысл жизни по мере покорения этажей Стены. Со всеми ними у меня проходил похожий разговор… Тебе не нужно знать деталей. Скажу так… Лишь считаные единицы получали ответ, отличающийся от «нет».

Тысячеглазый стал медленно крутить головой, смотря на клубящуюся темноту вокруг. Казалось, Древний что-то там увидел.

— … Есть больше двадцати скрытых условий для исполнения твоего «желания», — Древний кисло улыбнулся. — Связь с доменом, свободный доступ к силе божественности, «живой ключ» от Стены коалиции, особый статус погибшего Первопроходца… Условий много. По невероятному стечению обстоятельств ты, Довлатов, закрываешь их все, даже не став ещё архонтом [6]. Однако есть пункты, не зависящие от тебя.

Тысячеглазый к кому-то беззвучно обратился.

— Пусть забирает душу, а не временный слепок, — прозвучал голос Смерти [12] из темноты.

— Кхем, — Древний выглядел так, будто его шокировал ответ. — Вот так просто? Обычно вы игнорируете все подобные запросы.

Из темноты донеслось лёгкое девичье фырканье.

— Древний… Ты, как обычно, не можешь понять мои деяния, — Смерть откровенно потешалась. — Всё сущее и так принадлежит мне. Миры, адепты и целые народы. Надо лишь подождать немного. Я не отдаю Довлатову душу Леди, а лишь одалживаю её на время.

Тысячеглазый, казалось, был сильно удивлён.

— Оу! Надо же… Вы ему благоволите?

— Нет. Ты опять меня не понял, — встав сзади, Смерть [12] оплела меня холодными женскими руками и прошептала. — Мне нет дела до Леди, Древний. Я лишь хочу, чтобы мой Довлатов прожил жизнь без сожалений.

Всё тот же голосок шепнул мне на ушко.

— До встречи.

Смерть исчезла так же неожиданно, как и появилась.

— Эмм, — Древний завис на несколько секунд. — Вот как? Теперь у нас вопрос о воскрешении, а не о диалоге с мёртвым… Смерть передала стабильный слепок души Леди. Под него теперь нужна основа.

Не знаю, мои ли это были мысли, но я вдруг понял, что орган Дара Рода будет в самый раз.

— Подходит, — Древний коротко кивнул, считав идею из диалогового пространства. — Текущий ранг у Леди будет тот же, что у вас, Довлатов. Открытым остаётся вопрос с телом и духовной оболочкой.

Тысячеглазый повернулся к стене темноты слева от себя.

— Эволюция? Раз уж вы вызвали меня…

— Что-о-о-о? — божество вдруг отчего-то возмутилось. — С чего бы мне ему помогать? Довлатов каких-то там «леди» воскрешает…

Семь глаз Древнего сосредоточили взгляд на мне.

— Потому что мы с вами похожи? — сказал я то, что первым пришло на ум. — Я орудую всеми стихиями, как и вы, леди Эволюция. Я меняю формы жизни, следуя заветам Кодекса Целителя, дабы адепты могли продолжать развитие… Хмм… Если так подумать, я по своей нынешней природе ближе к вам, чем к Жизни [12], Иггдрасиль [11] или Матери Чудовищ [11].

— И всё? — в голове Божества прозвучали нотки женского кокетства.

— Могу ещё шоколадкой угостить? — предпринял я последнюю попытку.

— Ну-у-у… Разве что за шоколадку, — кокетства в голосе Божества