Призрачная любовь - Лаура Уиткомб

— Я не знаю, о чем ты думаешь, — вскричала Кэти, когда ее муж наконец вошел в комнату.

Мне показалось, что она не столько хотела поговорить со мной, сколько старалась произвести впечатление на Дэна. Ее супруг безмолвно стоял на пороге, как суровый инквизитор. Кэти металась из стороны в сторону, словно животное в клетке.

— Я просто не узнаю тебя! — продолжила она.

— С кем ты была? — спросил Дэн.

— С другом из школы, — ответила я. — Его отец сидит в тюрьме.

Мой голос звучал, как шелест тонкой бумаги.

— Ты больше не вернешься в эту школу, — сказала Кэти. — И в частный колледж ты тоже не пойдешь.

Взглянув на Дэна, она поспешно добавила:

— Там с наркотиками еще хуже, чем в государственной школе.

Он хмуро посмотрел на нее, и Кэти снова заметалась по комнате. Она с силой прижимала руки к животу, как будто боялась, что ее внутренности вот-вот выпадут на пол.

— Мы посадим ее под домашний арест.

По моему телу прокатилась волна озноба:

— Вы запретите мне учиться в школе?

Сиплый голос был предвестником слез.

— Я сама займусь твоим образованием, — сказала Кэти. — Двейн и Дотти недавно поступили так со своим сыном.

— Кэтлин!

Дэн не просто окликал ее по имени. Это было предостережение. Она бросила на него протестующий взгляд:

— Неужели тебя не заботит, что с ней сделал тот мужчина?

Скулы Дэна напряглись. Кэти всплеснула руками, затем с такой силой обняла себя за плечи, что послышался хруст костей.

— Ты лгала нам, Дженни! Это просто невыносимо!

Хотя она теперь обращалась ко мне, я видела, что Дэну не терпелось ответить на сказанное ею.

— Ты хочешь еще раз услышать мои извинения? — спросила я.

— Извинения?

Она с обидой посмотрела на меня, и я решила перейти к такой тактике, которая защитила бы мистера Брауна от возможных разбирательств. К сожалению, легких вариантов не было.

— Хорошо, я расскажу тебе правду. Давай покончим с этим прямо сейчас.

Кэти болезненно съежилась. Она боялась моих откровений.

— Парень, с которым я ездила сегодня в тюрьму, это мой возлюбленный. Его зовут Билли Блейк.

Дэн глубокомысленно приподнял брови. Кэти нахмурилась.

— Если хотите, можете забрать меня из школы, — сказала я. — Но мистер Браун тут ни при чем. Вы не вправе обвинять его. Пожалуйста, не трогайте учителя.

Я тут же поняла, что последняя фраза была ошибкой. Они снова подозрительно прищурили глаза.

— Мы подумаем над этим, — сказал Дэн.

Кэти пригладила волосы и вытерла вспотевшие ладони о юбку:

— Отныне я не спущу с тебя глаз. Ты поедешь со мной в нашу женскую церковную группу.

Мы с Кэти два часа резали дыню, снимали кожуру с персиков, готовили салат и мыли тарелки. Она выбрала для меня белый вязаный свитер и строгую юбку. Я не возражала.

Мы поехали в дом, который был почти точной копией семейного гнездышка Кэти и Дэна. Я держала на коленях миску с фруктовым салатом. Мое лицо, отражавшееся в пластиковой упаковке, выглядело бледным и искаженным. Вряд ли Дженни захотела бы фотографировать его. Все женщины в церковной группе оказались ровесницами Кэти. Стиль одежды тоже был одинаковым: аккуратные широкие брюки, кофты с маленькими перламутровыми пуговицами, большие обручальные кольца и туфли на плоской подошве. Женщины громко разговаривали, передвигали тарелки, приветствовали меня и всячески выражали желание, чтобы к их группе присоединялись молодые девушки. В доме царил тот же фанатичный порядок, что и в комнатах Кэти. В гостиной слышался гул аквариумного насоса. Я сидела напротив резервуара размером с большую ванну. Он был подсвечен изнутри и содержал дюжину рыб, кружившихся в голубой воде. Мне дали тарелку с едой, стакан лимонада и крохотную кружевную салфетку, которую я положила на колени.

Маленькая женщина с короткими черными волосами произнесла молитву и начала вести дискуссию. Она напоминала мне балерину. Предложенной темой было управление временем. Но женщины быстро отклонились от нее. Запах пищи вызывал у меня тошноту — наверное, из-за пустого желудка. Даже лимонад показался мне приторным и противным. Я смотрела на большой аквариум с рыбами, позволяя этим гладким, похожим на листья созданиям гипнотизировать меня. Там в воде все было красивым и мирным. Хотя, возможно, изнутри их мир выглядел совсем иначе.

— Я извиняюсь, — донесся до меня воркующий голос. — Как ваша мама?

— Она достойно прошла через это, — ответила женщина с рыжими волосами.

Я уловила в воздухе другой аромат — не только запах пищи. Что-то нежное и цветочное. Осмотревшись по сторонам, я увидела на кофейном столике стеклянную вазу с белыми соцветиями.

— Мы собираемся в субботу на кладбище.

Рыбы медленно кружились среди водорослей и пузырьков.

— О ком они говорят? — спросила какая-то женщина.

— Отец Элайны вознесся к небесам, — ответила ей Кэти.

— Нет, он не был христианином, — поправила ее «балерина». — Поэтому он ушел в великую пустоту.

Кэти сочувственно вздохнула. Рыжеволосая женщина смущенно покраснела. Наблюдая за ней, я заметила, как она едва не уронила кусок дыни, а затем с трудом удержала в руке блюдо с жарким.

— Ну это просто позор, — возмутилась ее подруга. — Неужели в госпитале не оказалось священника?

— Он не мог быть объявленным, — пояснила «балерина». — Отец Элайны находился в коме.

Я повернулась к Кэти:

— Она хочет сказать, что этот мужчина попал в ад?

Мой вопрос шокировал ее. Кэти тихо зашептала:

— Перед смертью он не принял Господа в свое сердце.

Очевидно, она боялась, что нас услышат другие женщины. Я задавала ей нелепые вопросы. Ее подруги могли подумать, что она была плохой матерью и не занималась воспитанием дочери.

— А откуда им известно, что отец Элайны не принял Господа? — спросила я.

Кэти недоуменно посмотрела на меня. «Балерина», почувствовав неладное, уже спешила в нашем направлении.

— Откуда вы знаете, что перед смертью он не принял Бога в свое сердце? — громко повторила я.

Теперь все женщины смотрели на меня. Единственным звуком было бульканье пузырей в аквариуме.

— По-вашему выходит, что он должен был сказать об этом вслух? — поинтересовалась я. — И чтобы кто-то услышал его?

— Мне кажется, ты не понимаешь сути вопроса, — сказала «балерина».

— Да, не понимаю, — ответила я. — Почему кто-то другой, кроме Бога, должен засвидетельствовать слова умирающего?

— Дело не в этом, — возразила «балерина». — Его мозг был мертв.

Мое сердце бешено забилось. Я так резко опустила тарелку на кофейный столик, что две дольки дыни выкатились в центр столешницы, словно выпученные глазные яблоки. Вилки женщин замерли в воздухе. Кэти схватила меня за руку.