Прощанье с Родиной (сборник) - Евгений Анатольевич Попов

мясо он съел, мля! Ведь эта женщина, что от вас скрывать, тонкая и одухотворенная, как библейский тростник, в котором нашли пророка Моисея, практически посвятила ему всю свою оставшуюся жизнь выходца из хорошей семьи культурных советских людей, спокойно относившихся к окружающей их реальной действительности и занимавших когда-то средние посты в упраздненном ныне Министерстве цветной металлургии. Новый брак их дочери они сочли мезальянсом, но никогда этого не показывали, потому что были настоящими интеллигентами, в отличие от Гдова, восставшего из канавы, расположенной на обочине жизни. Жена № 3 всем была хороша, но только никак не могла понять, почему это Гдов не воспринимает очевидного и никак не желает исправляться под ее руководством, отчего хорошо станет всем и, в первую очередь, ему самому, хоть он и увяз в грехе, как в болоте.

Впрочем, вопросы взаимоотношений Гдова с женами №№ 1, 2, 3 — не тема этого рассказа, а очень серьезная ДРУГАЯ тема, которая требует отдельного выстраданного повествования. Сразу скажу, чтобы отсечь досужие домыслы, Гдов жену № 3, в отличие от жен № 1 и № 2, очень любил, и она его тоже очень, хотя они и дрались за всю их совместную жизнь около тридцати раз, попрекая друг друга бывшими мужьями (женами) и любовницами (любовниками). Любили… А что еще остается делать потерянным во времени и пространстве людям, кроме как не любить друг друга?

И вспомнилось старику Гдову все. Все старику, сидящему за рулем, вспомнилось, все его подлянки и выкрутасы. Как гадко, например, обращался он с промелькнувшей в его жизни, как комета, женой № 2. Ведь он ее, «твигги», тонкую, хрупкую девчонку с озорными оленьими глазами и в твидовой юбке, однажды пытался послать за водкой и портвейном! Слава богу, что старый писатель Д., активный участник их разновозрастной пьяной и разнузданной компании, порицавшей в нищенском застолье советскую власть и цинично демонстрировавшей друг другу, несмотря на советско-полицейские запреты, новинки самиздата и тамиздата, немедленно пресек это… Старый писатель Д., отсидевший в общей сложнности двадцать семь лет в советских концлагерях, но не утративший нравственности и природного здравомыслия, грубо, с использованием ненормативной лексики, попенял ему, что так делать нельзя, что МУЖИК САМ ДОЛЖЕН ЗА ВОДКОЙ И ПОРТВЕЙНОМ ХОДИТЬ. Не доверяя это сакральное дело слабым и глупым женщинам. Что ходить за водкой — ЭТО СВЯТОЕ, МУЖСКОЕ, НАРОДНОЕ. Они шли, шатаясь и обнявшись, к водочному магазину, что на Селезневской улице города Москвы. Юный тогда Гдов-мудак, получивший в тот день и час один из самых важных для русского жизненных уроков, и старый писатель Д. Классик. Царство ему Небесное, вечный покой. Домбровский Юрий Осипович.

— Ваша жизнь пока неинтересна, поэтому вы должны описывать других и другое, чем вы сами. А моя жизнь кончается, она сама по себе роман, изобилующий сложными сюжетами и нравоучительными подробностями. Вот почему я уже имею право описывать себя, а вы пока еще нет, — громко сказал Гдов творческой молодежи.

И в очередной раз покрылся краской искреннего стыда.

А дорога между тем не была столь напряженна, как этого можно было ожидать накануне Светлого Дня православного человечества перед грядущими майскими праздниками в честь Международной солидарности. Естественно, что около метро «Динамо» на Ленинградском проспекте он плотно сел в пробку, но там пробка всегда — днем и ночью, в будни и праздники. Правильно сделали, между прочим, создатели телевизионного фильма «В круге первом», когда показали на секунду зеку-марксисту Льву Рубину грядущую Москву с армадой ее иномарок и развязными ее насельниками, не верящими более ни во что. Ведь такая наглядная агитация еще раз заставляет граждан РФ задуматься, откуда они пришли и куда катятся колбаской или наливным яблочком. Где-то ведь и остановиться пора, вздохнуть, оглядеться, куда попали, в какое новое непонятное.

Захожу в этаж второй я. Что ж я вижу пред собой? Сидит мать моя старушка И все плачет обо мне.

Стадион «Динама» — через забор и тама. Все ремонтируют, ремонтируют его — все вы-ре-мон-ти-ровать не могут! Здание Центрального стадиона «Динамо», расположенное в двух шагах от одноименного метро, даже в нынешние дни свободного XXI века увлекло водителя Гдова своим тайным величием и строгостью имперских форм, живо напоминающих о тех крутых временах, когда полстраны сидело в лагерях или стояло на лагерных вышках в качестве охранников. Говорят, что именно здесь сразу же после Второй мировой войны состоялось чудесное явление советскому народу тогдашнего главного начальника СССР Иосифа Виссарионовича Сталина. Народ откуда-то узнал, что он уже здесь, на футбольном матче, и заволновался народ, ударился в овацию. Сталин, не чинясь, подошел в своей маршальской форме к краю правительственной ложи, где этот вождь сидел в окружении других достойных его красных вождей, снял форменную фуражку и положил ее перед собой, оказавшись совершенно седым. Сталин заплакал, поклонился народу, а Гдов поехал дальше.

И, миновав Петровский походный дворец, где в 1812 году несколько дней проживал удивленный русскими непонятками военный французский император Наполеон, а теперь останавливаются другие, более мирные гости Державы, Гдов подумал, что исключительно все диктаторы всех времен и народов, пусть даже самые добрые-раздобрые, оставившие память в чьих-то сердцах своими разномастными благодеяниями, заслуживают одного определения — СВОЛОЧЬ. Равно как и любое государство, самое сладкое и светлое — ВСЕГДА враждебно своим гражданам и думает только о своих абстракциях да о том, чтобы его демиургов не пришибли где-нибудь ненароком. С другой стороны, без общественного договора жить тоже нельзя, а где договор, там и насилие, торжество одной особи над другой, как, собственно, и водится у всех животных, к которым большей частию и принадлежат люди.

Запутался Гдов в этих псевдофилософских построениях. И кто ж знает, что именно тому виною: тяжелая ли отрыжка тоталитаризма в виде несистематизированных, слабоаргументированных мыслей, спонтанная ли абстиненция пьющего писателя или все же автомобильные пробки, которые, не дай бог, когда-нибудь заткнут Москву навсегда, будем тоже тогда удивляться, как Наполеон, — чего-де происходит, почему все горит?

А между тем он, миновав метро «Сокол», уже приближался к торчащему вот уже много лет на развилке Волоколамского и Ленинградского шоссе зданию института «Гидропроект» имени С.Я. Жука.

И опять лишь глупости лезли ему в голову. Во-первых, что С.Я. Жук — это тот еще был жук. Жук проектировал, зеки строили, Берия управлял. Зачем, сука, натыкали столько всяких ГЭС по России, мля, плюс Асуанскую плотину? Вот спроси их, козлов, для чего? Жить, что ли, стало лучше да веселее от ваших этих плотин? Только дебил с подростковым сознанием может додуматься до такой простой гениальной идеи —