Журнал Наш Современник №5 (2004) - Журнал Наш Современник

В книге также не показан ни один действительно твердый, настоящий коммунист-большевик.

Не нравится мне и фигура Григория Мелехова. Эта фигура у Шолохова вышла почему-то шатающейся. То он зол, как собака, на большевиков, то вдруг появляется чувство жалости к ним. Так, после того, как он изрубил пять красных матросов, он выкрикивает с плачем: “Кого ж рубил...”, сожалея о проделанном. Получается, будто бы невольная стихия вовлекла его в борьбу с Красной Армией. А между тем — он ярый кулак, контрреволюционер, старый офицер, и фигура эта должна вызывать чувство гнева и отвращения. А то иногда сожалеешь о нем: вот, бедный, режет красных, как будто его кто заставляет.

Беспрерывные победы казачества над Красной армией вызывают в книге дикую ярость, и хочется крикнуть: “Черт возьми: Когда же победят наши?!!”

М. Ф. Войтенко, рождения 1911, врач,

окончил в 1934 г. Одесский медицинский институт.

AM CCP, Дубоссарский район, с. Ново-Комиссаровка.

(ед. хр. 702, л. 10)

Сообщаю вам на ваш запрос по поводу книги “Поднятая целина”.

Я считаю, что книга “Поднятая целина” в основном по своему содержанию правильно указывает ход коллективизации в 1930 году. Но в данной книге необходимо указать на некоторые недостатки книги, а именно:

1) Откуда известно Автору, что говорил Хопров в ночь его убийства своей жене после собрания кулаков, на котором он отказался от группы Половцева и ушел с собранья, и в ту же ночь был убит и т. д.

2) На стр. 286, глава 34-я до окончания стиха вписан “курган”, на котором сидит ястреб и т. д. К данному произведению не выносит никакой критики.

3) Считаю, что завхоза Островнова Я. Л. и Фролова Тимофея Рваного нужно было бы разоблачить в данной книге, а не давать дальше действовать по имеющимся данным.

Вот эти данные дают читателю думать, что в книге мало действительности. Кроме того, поступок Давыдова с женой Нагульнова неэтично описан и мало соответствует действительности, так как он сам ему советовал разойтись с ней.

С приветом .

(ед. хр. 710, лл. 132—133 об.)

14 августа 1938 г.

К IV-й книге “Тихий Дон”. 7 часть.

Уважаемый т. М. Шолохов!

О тематике романа говорить не приходится, она прекрасна, и по расска­зам товарищей, свидетелей этих времен, описание всех событий дано пра­вильно. Герои книги убедительны, но я лично о некоторых героях думаю так.

 Мне кажется, что Дарью Вы убили напрасно, могла еще дойти до наших дней. При хорошей работе над ней из нее вышла бы неплохая работница для нашего времени, она довольно энергична.

Аксинью, думаю, что нужно оставить спокойно умереть от тифа, из нее ничего не выйдет, она слишком развращена, любя Мелехова, она не прочь любить и других. В ней нет никакого духа коллективизма, она сугубо индиви­дуальна как в своих побуждениях, так и в действиях своих. Дальше своей личной жизни она ничего не видит, и даже на фронт идет не для борьбы, а только опять-таки “любя” Мелехова. Такой тип героя, думаю, что до нашего времени доводить не стоит.

Мелехов — я не могу понять, верит ли он в то дело, за что он борется, мне кажется, что нет, он профессионал-рубака, он любит бой вне зависимости от того, за кого бороться. С большой легкостью перешел он от красных к бе­лым и очень легко, небрежно бросает, “что охоты нету” — на вопрос Прохора, не перейти ли к зеленым и им.

Если Вы убьете Мелехова, ведь не сможете продолжить романа, а оставить его, ведь он в лучшем случае может быть в наше время только недовольным обывателем. Мелехов — тип шатающийся. Честность, правда, относительная у него есть (обрез и пулемет у отца, взгляды на мародерство), кого Вы сможете из него сделать. Председателем с/с он не выйдет, рядовым крестьянином его не сможете вывести, по-моему, это будет не реально, и даже, если и сделаете, из него выйдет крестьянин типа Якова Лукича из “Поднятой целины”. Он не плохой, а даже хороший вояка — но командиром нашей армии быть, конечно, не может.

Кем же он может быть, не оставите же его на перепутье?

Дуняшу, конечно, по моему мнению, надо довести до наших дней, в ней уже чувствуется зародыш девушки наших времен.

Т. Шолохов, убедительно прошу Вас ответить мне на 3 вопроса.

Кто сильнее, Аксинья или Наташа? Зачем Вы убили Наташу, ведь она могла бросить Мелехова, а результат был бы один и тот же, а из Наташи можно было сделать нужного человека.

Любил ли Мелехов Наташу как мать своих детей или как жену, а если любил как жену, чем объяснить его страдания, неужели только угрызениями совести, ибо как мать детей он не мог не жалеть, дети не были оставлены на произвол судьбы.

Ув. т. Шолохов, извините, но еще раз прошу Вас ответить мне на эти вопросы*. Среди группы товарищей у нас по этому вопросу разгорелся боль­шой спор.

Вартанова Елена Эдуардовна, чл. ВЛКСМ, экономист,

одновременно студентка. Москва.

(ед. хр. 703, лл. 62—63 об.)

15 сентября 1938 г.

Товарищи

Сейчас прочла книгу “Тихий Дон” — 7 часть. Под свежим впечатлением сообщаю свое мнение о прочитанной книге. Книга “Тихий Дон” произвела на меня сильное впечатление. Во-первых, это замечательное произведение, которое заставило меня проливать слезы. В начале этой книги есть такие сильные места, что от волнения и слез нельзя было читать. Например: смерть Натальи. Какую грустную и правдивую картину нарисовал нам т. Шолохов! Сколько здесь прекрасного и волнующего, правдивого и скорбного, что женщина не может не плакать. Если бы т. Шолохов собрал все слезы, то он понял бы, какой художественной силы он достиг в этом месте. Я спрашивала у других женщин, которые читали роман, и они признавали, что плакали. Да, тов. Шолохов большой художник! Второй запоминающийся эпизод: смерть отца Григория — Пантелея Прокофьевича. Я работала в госпиталях в империалистическую и гражданскую войну и

Прошлое встало передо мной... Да, тифозные действительно были покрыты вшами, особенно лица.

О, как верно!

Я — участница двух войн — империалистической и гражданской... И вот эти военные эпизоды (напр., с Прохором, который заразился венерической болезнью из-за того, чтобы избежать войны), как это правдиво, это сама жизнь, а не выдумка.

Мне 41 год, в молодые годы я была свидетелем тяжелых переживаний солдат, которые не хотели войны. Они способны были стать сумасшедшими, венериками (даже сифилитиками!), лишались рук и ног — лишь бы не идти на войну. Напр., мне вспомнился один латыш, который сделал себе вливание керосина в область ноги и лишился обеих ног до живота!

Сцена эвакуации белогвардейцев — безупречна.

А отъезд отца Мелехова!

Во-вторых. Язык персонажей романа безупречен. Я далеко живу от станицы Вешенской, разговорного языка казаков не слышала, но, когда я читаю, они встают передо мной как живые, потому что у каждого из персонажей свой особый язык. Напр., язык Григория, попавшего в офицеры, или его отца, или Прохора! Ах, этот Прохор! Он просто замечателен (сцена с мылом!).

Есть у писателя грубые сцены, грубые слова, описание жизненной грязи, грязных и пошлых страстей, но не смакует он их, как Панферов, у которого слюни текут, а Шолохов так описывает, что через эту грязь видна кристальная чистота поэтов, невольно заражаешься его взглядами, его переживаниями и чувствуешь, что книга, написанная этим замечательным художником, нужна, необходима, она имеет большое воспитательное значение для юношества, для подрастающего поколения. Участники империалистической и гражданской войны, пережившие сами много незабываемых моментов, очень требова­тельны к таким сценам, описаниям, картинам, и маленькая фальшь сразу отталкивает, сразу чувствуешь выдумку, натянутость, пустоту, какие-то потуги... и не хочется ничего читать такого...

Совсем не то у Шолохова!

Я читаю вдумчиво, иные сцены перечитываю по два раза и... придраться не к чему!

И странно мне: тов. Шолохов молод, участником войн не был, а как правдиво у него описано! Каким нужно обладать талантом, чтобы написать такую книгу!

Это только цветочки, а ягодки будут впереди!

Шолохов — новая восходящая звезда. Он пришел на смену М. Горькому. Я считаю его самым лучшим писателем нашей великой эпохи.

Для развития таланта у писателя есть все возможности. Пусть же он творит произведения, достойные нашей социалистической Родины! Какой богатый материал у него, где все творят одно великое дело — строят страну социализма! Раньше писатели искали героев, но их не было, надо было выдумывать. А теперь? Куда ни посмотри, везде герои: от шахтера до тов. Сталина. Какая эпоха! Какие люди!

Как жаль, что я живу в глухом уголке и не видела опер “Поднятая целина” и “Тихий Дон”*! Как бы хотелось пожить в Москве хоть недельку и походить по театрам! Но скорей новый герой перелетит через Южный полюс, чем я вырвусь отсюда.