Центр - Дмитрий Щербинин

И Перо пришлось вытягивать своего друга. Под конец он совсем утомился.

Но вот голова Эрда, а вместе с ним и желанный луч фонаря появились над краем люка.

Перо, трясущимися руками помог ему выбраться, потом выдохнул:

— Ещё ни разу так не радовался при твоём появлении. Знаешь, как мне здесь одному было страшно?..

— Поверь, там, внизу, тоже очень страшно. Мне всё время казалось, что за мной кто-то наблюдает.

— Ладно, давай думать, как будем отсюда выбираться, — намеренно деловым тоном произнёс Перо. — Ведь не через подвал же.

— Да. К сожалению, нам там пока что не пробраться. Вернёмся сюда потом, возьмём более длинные верёвки…

— Ну да. Может быть. А пока что… Единственный путь — это наверх.

— Да. Стены шахты в сплошных выбоинах, по ним можно карабкаться. Нам бы до уровня первого этажа добраться. Насколько я помню, там вход в шахту завален каким-то мусором. Наша задача будет — бесшумно эту преграду разобрать, ну а уж дальше — мы почти на свободе…

— Ага. Правильно. Только давай люк закроем.

Эрд направил луч фонаря на массивный люк, и ответил:

— Ладно, давай поставим его на место. Так и мне спокойнее будет…

С немалым трудом (руки их тряслись от напряжения), поставили они люк на место. В конце, всё же, не выдержали, отпустили, и люк грохнул.

Друзья выключили фонарь, ждали минуты три, но больше никаких звуков не доносилось. Похоже, что бандиты успокоились.

Вот Эрд произнёс:

— Ладно, давай карабкаться.

Он даже начал водить ладонью по стене, выискивать подходящую выбоину, когда Перо резко схватил его за плечо.

— Ты чего? — спросил Эрд.

Перо страшным голосом прохрипел:

— Смотри…

А посмотреть было на что: из-под только что поставленного на место люка выбивался уже знакомый друзьям тёмно-синий, совершенно невозможный для Нокта свет.

С каждым мгновеньем свет всё усиливался. Уже отчётливо виден был и люк, и стены шахты.

Вот люк взмыл в воздух, повис над головами друзей.

Эрд дрожащими руками полез в свой рюкзак, попытался достать пистолет, но тут вдруг понял, что доставать его будет слишком долго, да и ненужно это.

Пистолет мог защитить от бандитов, но не от того, что поднималось из подвала.

Слышая, как часто дышит Перо, чувствуя, что его друг сейчас закричит, Эрд смог проговорить:

— Не стоит так волноваться. Мы либо погибнем, либо в живых останемся. Причём, если Оно бандитов не тронуло, так и нас не тронет. Ведь мы же хорошие!

Сам от наивности своих рассуждений усмехнулся, но вместе с тем и ободрился.

Глава 17

"Оно"

Из подвала поднималось нечто расплывчатое, бесформенное, представляющее собой уплотнённый тёмно-синий свет.

Друзья стояли, вжавшись в стену, и всё ждали, что появится какое-нибудь лицо, или, на худой конец — хотя бы клешни или щупальца. Увидев более-менее привычную форму, они не испытывали бы уже такого мучительного, невыносимого страха.

А холод всё усиливался, и зубы стучали, и тела тряслись уже не столько от страха, сколько от этого пронизывающего, мучительного холода.

Наконец Перо не выдержал, вскрикнул:

— Кто ты?!

Сияние перестало вздыбливаться вверх, но, вместе с тем усилилось, как бы обернулось к друзьям.

Этот новый свет даже напоминал желанную небесную лазурь, но был таким ледяным, что и Эрд и Перо, желая защититься от него, выставили перед собой руки.

Эрд проговорил:

— Кем бы ты ни был, но, если захотел нас заморозить — это у тебя хорошо получается.

И тут сверху прорвался панический крик:

— Опять — Оно! Свет этот проклятый! Слышите?! Оно из подвала поднимается!

Отвечал грубый, но тоже испуганный голос:

— Не паниковать! Слышишь?! Если ты сейчас не прекратишь орать, я сам тебя пристрелю!.. Стреляйте вниз! Слышите?! Мы эту дрянь, чем бы она ни была, сейчас изрешетим!

— Но законники…

— Нет поблизости законников. Они сейчас в сто двадцатом районе, там основной бой идёт. Ну и мы сейчас постреляем! Пора разобраться с этой дрянью из подвала!

Перо жалобно посмотрел на Эрда и проговорил:

— Похоже, в этот раз мы у стены не отстоимся. Заденут они нас.

И в подтверждение его слов сверху прозвучала очередная команда:

— Гранаты туда кидайте!

Эрд сжал кулаки, и проговорил:

— Погибать так глупо? Ну уж нет!

И он бросился туда, где ледяной лазурный свет достигал наибольшей плотности — к распахнутому люку.

Перо, глаза которого округлились от ужаса, метнулся за своим другом.

Свет расступился перед ними, дал прыгнуть в люк.

А сверху грянули взрывы, полетели осколки, затрещали автоматы.

Бетонный люк упал на место, отгородил их от этой стрельбы. Друзья падали вниз, в темноту.

Падение продолжалось секунд пятнадцать, быть может — двадцать. Затем друзьям показалось, что на их пути встала преграда, но преграда не жёсткая, она расступилась, поглотила их.

Сразу после того как они прыгнули вниз, исчез страх, остался там, за бетонным люком, в Аркополисе.

И Перо спросил:

— Фонарь при тебе?

— Нет. К сожалению, когда я прыгал — задел за что-то, и ладонь моя разжалась. Фонарь вылетел…

Эрд начал двигать руками, и ему показалось, будто он раздвигает не воздух, а нечто полужидкое, похожее на воду, и всё же более лёгкое, чем вода. И вот он проговорил:

— Фонарь нашёлся. Он, оказывается, висел в воздухе, рядом со мной.

— Так что же ты. Хотя погоди, не включай свет, дай собраться духом. Ведь мы сейчас увидим что-то такое, необычное…

Но, на самом деле и Перо, и Эрд только нагнетали на себя страх, не понимали, как это они могли разом от такого привязчивого, сильного чувства избавиться. Но страха не было, и всё тут.

Вот Эрд нажал на кнопку фонаря.

Да — они действительно увидели странное, необычное. Перед ними выгибалась вверх, а также — плавно загибалась в стороны пористая, слизкая стена, из которой выступал, глядя на Перо и Эрда громадный, тускло-зелёный глаз. Друзья видели свои отражения в этом глазу (между прочим, поблизости из стен выступали и другие, не меньшие, а то и большие по размерам глаза). Луч фонарика тонул в загадочной глубине глаза, как в омуте, — чувствовалось, что глаз продолжается, уходит в глубины стены.

Вот Перо молвил:

— И что это такое под Аркополисом выросло…

Он, впрочем, тут же прокашлялся, и молвил:

— Извините, если кого обидел…

Эрд отозвался:

— Не говори глупостей.

— Я знаю, что говорю глупости, но так волнуюсь, что ничего путного в голову не идёт…

— Ну тогда лучше помолчи…