Летняя вьюга - Павел Сормов

    -Чаю бы попить. У нас вода вышла. - Юлька жалобно посмотрела вверх, и положила чайные пакетики в две большие жестяные кружки.

    -Легко.

    'Кусочек' воды, примерно в литр, отделился от капельки, закипел, и распределился по чашкам.

    -Тебе охладить?

    -Нее.

    Щедро залив окрестности Кемерово и Томска, рыжая, уже в полной темноте, повернула к Новосибу. Впрочем, путь был довольно извилист, с учётом карты возгораний, и до столицы Сибири девушки добрались уже утром. Дашка откровенно лихачила, разогнавшись до трёхсот километров в час. Сытая Терция начала засыпать, и, пару раз не вписавшись в поворот, по вине штурмана, феечка отобрала у Юльки ноут, с картой и навигатором.

    -Да спи ты, чуть-чуть осталось.

    Человек, как известно, ко всему привыкает. Дарья заметила, что подруга уже настолько свыклась с волшебными приключениями, что сейчас безмятежно дрыхнет. Вися над пятикилометровой бездной, собственно, ни на чём.

    Интернет, лучше или хуже работающий, тут был почти везде. Слава катилась впереди Вьюги, спасительницу превозносили так, что у Дашки горели щёки. Происходящее далеко зашкаливало за порог самых невероятных её фантазий, недавнего времени… Новосиб встретил феечку восторженными сетевыми приветствиями. Её наперебой приглашали в клубы и просто в гости, буквально все, от академиков до диджеев. Когда Вьюга напомнила общественности, что она, помимо всего прочего - подозреваемая по тяжёлым статьям уголовного кодекса, чудовище гипертерроризма и целый Антихрист, в придачу, ничего, кроме гыгыканья, это не вызвало. Народ недвусмысленно сообщал, где он видал следственный комитет вместе с Хиллари Клинтон и религиозными фанатиками. Снова, с большим сожалением, рыжая фея от визитов отказалась. Работы ей оставалось на пару часов - очаги тут были большие, но воды у Дашки было в избытке, и к местным восьми утра всё было кончено. Если в Сибири где-то и остались пожары, то мелкие и вдали от населённых мест.

    Нужно было шустро прыгать назад в Крым, чтобы обогнать рассвет и не 'палиться', летая там посветлу. Растолкав Юльку, феечка затребовала расчёт прыжка. На этот раз Терция, даром что сонная, как осенняя муха, превзошла сама себя - упав в тропосферу, Дарья обнаружила строго под ногами блестящие, в свете ртутных фонарей, новенькие ёмкости реконструируемого угловского винзавода. То есть, юное математическое светило ухитрилось на глаз рассчитать траекторию не хуже системы наведения баллистической ракеты. Впрочем, выразить своё восхищение способностями подруги волшебница ей не смогла. Приземлившись в крошечный перелесок, в сотне метров от козихиного дома, практически на берегу моря рядом с пляжем, рыжая обнаружила, что весь космический полёт Юлька проспала, мало того, продолжает спать и сейчас. Решив не будить Терцию, Дашка просто отнесла подружку домой, благо никакого труда это ей не составляло, и нежно приземлила умницу под бок к спящему Серёге. После чего отправилась искупаться в море. Три серьёзных добрых дела были исполнены, и теперь феечка ждала великой и чистой любви - всё остальное у неё уже было.

    9. Звёздная пыль.

    I breathe clouds beneath my window

    I see rockets in the sky

    I feel satellites in limbo

    I breathe oxygen up high

    I"ve been trained to navigate my

    Futurist balloon

    After years a week will see me

    Landing on the moon…

    Vacuum "I breathe"

    27 июня - 2 июля 2012 года, Крым (Угловое, Арабатская стрелка), Чёрное и Азовское моря, Мариуполь, Россия (Москва), США (Кливленд), околоземное космическое пространство, Луна (море Спокойствия), Большой Барьерный Риф (локации условны)

    У Бориса Викентьевича, в его долгой и интересной жизни, было, если не считать мимолётных, хотя и сильных страстей, всего две настоящие любви. Первую, собственно, так и звали - Любовь, с большой буквы. Люба Костенко, студентка пятого курса КГУ на момент их встречи в 1970 году в Киеве. Впоследствии - жена, и мать двоих сыновей Чекана, тогда ещё кандидата наук. Вторая пришла к нему в конце семидесятых, когда мировая ядерная физика, разделённая железным занавесом холодной войны, наперегонки рвалась к овладению звёздным пламенем термояда. Никакой аморалки тут, впрочем, не было, хотя Любовь Николаевна Чекан вполне себе мужа ревновала. Да и трудно не ревновать, если благоверный сутками сидит на работе, домой приходит есть и спать. Хорошо когда приходит, бывало, что сумасшедший учёный и по три дня дома не появлялся. Но и Бориса Викентьевича тоже можно было понять.

    Объект его страсти носил скучное название "литий-6-дейтериевая реакция". Но больше ничего скучного в ней не было. Эта реакция, если сравнивать её со всеми прочими, из милой термоядерной семейки, была прекрасна и восхитительна. Обладая огромной мощностью, как и все ядерные реакции слияния, она была "чистенькой, как голландская кухарка" (по выражению любимого в детстве Борисом автора авантюрных романов Луи Буссенара, характеризовавшего так совсем другую вещь, разумеется - пулю винтовки "Маузер"). Но, в самом деле - при слиянии ядер лития-6 и дейтерия появлялись ровно две одинаковые альфа-частицы, крайне удобные как передатчик тепла и легко направляемые в нужную сторону электромагнитным полем реактора. Или… двигателя космического корабля. Обладая такой мощью, проектируемая "Аэлита" долетела бы до Марса за две недели, наплевав на притяжение Солнца, напрямую…

    Не порождая, как прочие, мерзкой и совершенно неуправляемой нейтронной радиации (уносящей большую часть энергии слияния, а, главное, крушащую вокруг себя все ядра атомов без разбора, делая вещество рядом радиоактивным), красотка Li6+D была главной претенденткой на роль "движка" для космических кораблей, осваивающих Солнечную систему. Впрочем, объект чекановских воздыханий, при всех своих достоинствах, был, как и большинство красавиц, с характером. Прямо сказать, недотрогой. Для пробуждения звёздного огня в упругих ладонях магнитных полей требовалась чудовищная температура, значительно большая, чем для зажигания термоядерных "огневушек" попроще, типа дейтерий-тритиевой, и ещё куча условий, среди которых цветы, конфеты и походы в кино не значились, а котировались подношения куда более, во всех смыслах, дорогостоящие. Но профессор всё-таки нашёл путь к огненному сердцу Аэлиты, после семи лет мучений и разочарований, с двухлетним перерывом. Это случилось в феврале 1985 года. А через месяц после этого…

    Через месяц жизнь нанесла БВЧ жестокий, двойной удар. Сначала у него отняли уже покорившуюся Li6+D, закрыв тему термоядерного двигателя в ФИАНе. Ничто не могло помочь - всё было решено сверху, а его соавтор и однокашник по физтеху Семён Друзь подло предал Чекана, реактивно, за день, написав обоснование бесперспективности их работы. Как выяснилось позже - подкупленный снятием первой формы и возможностью отбытия на историческую родину…

    11 марта 1985 года страну возглавил Горбачёв. Тему "Аэлиты" закрыли 14-го, как потом саркастично замечал Чекан, даже понедельника не дождались. "Русских на Марсе быть не должно"… впрочем, сейчас, в 2012 году, профессор придерживался уже более глобальной и страшной позиции. "ЛЮДЕЙ на Марсе быть НЕ ДОЛЖНО"… 14 марта 1985 года стало для БВЧ датой на неотомщённой могиле, той самой, что с пикой и зелёной тряпкой у некоторых, не обременённых цивилизацией народов Кавказа…

    А ещё через две недели судьба вырвала у него и первую любовь. "Оптимистка и скалолазка", Люба навсегда осталась лежать под осыпью безымянного памирского ледника, при неудачной попытке зимне-весеннего восхождения на Пик Коммунизма. Хоронили пустой гроб.

    Удары не сломали Чекана, лишь сделав его более угрюмым и циничным, чем раньше. С некоторым злорадством профессор отметил, что перворожденное пламя термояда людям так полностью и не покорилось, реакторы до сих пор остались лабораторными установками, дорогими игрушками учёных без практической пользы. Устойчивую же Li6+D вообще больше никто и никогда не получил… БВЧ с изрядной иронией относился ко всякого рода мистике, но однажды, пару лет назад, прямо и грубо рубанул старому другу, Илье Музалевскому, на очередных похоронах очередного коллеги, что огненная красотка - не шлюха, и научным попильщикам-откатчикам - не даст…

    ****

    -Я одного никак не пойму… на кой нам вообще двигатель?! Если ты молекулы разворачиваешь, как захочешь… ну дави снова на капсулу, и всё! По любому законы сохранения нарушаешь… - Юлька выбрала для научной дискуссии самое подходящее место - взволнованное далёким штормом море.