Цена успеха - Джастин Валенти

Так чего ради терзаться из-за Филиппа? Вот Иган ее понимает, потому что принадлежит к тому же миру, что и она.

Неожиданно Иган нежно взял в ладони ее лицо и прошептал:

— Алекса, ты очень, очень красивая женщина.

По телу пробежала дрожь возбуждения. Ей было просто необходимо, чтобы кто-то считал ее красивой и желанной. Лазурные глаза Игана манили, затягивали в свой омут, и Алекса больше не противилась этому притяжению.

Забыв про нетронутые рюмки с бренди, они просто сидели, взявшись за руки, и смотрели в глаза друг другу.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этой минуты, — прошептал Иган. — Знаешь, как трудно работать рядом с тобой день за днем, желать тебя и постоянно сдерживать чувства? Алекса, дорогая, я всегда знал, что мы созданы друг для друга.

Казалось, с тех пор как она в последний раз чувствовала себя желанной, прошла целая вечность. Алекса вздрогнула и прерывисто вздохнула.

Как только дверь ее номера закрылась за ними, Алекса оказалась в объятиях Игана, пылко отвечая на его страстные поцелуи. Аромат дорогого одеколона, близость его незнакомого тела возбуждали необычайно. Пока Иган бережно раздевал ее, Алекса гнала от себя мысли о Филиппе. С какой стати она должна думать о муже, который отдал другой женщине то, в чем отказывал своей жене?

С Иганом все было по-другому. Этот мужчина обладал удивительным чувством стиля, которое проявлялось даже в постели. Когда он разделся и встал, разглядывая ее, Алекса с восхищением отметила, что он похож на вагнеровского Лоэнгрина — светловолосый, крепкий, мускулистый.

На несколько мгновений оба застыли, восхищаясь друг другом.

— Как ты прекрасна! — воскликнул Иган, привлекая ее к себе. — Твое тело — образец классической симметрии, ты Афродита во плоти.

Иган целовал и умело ласкал с нежностью и каким-то даже благоговением, подушечками больших пальцев он потирал ее соски, заставляя трепетать от желания.

Алекса была поражена его силой, когда Иган без труда поднял ее и посадил на себя, мгновенно проникая в нее. Он стоял, слегка покачиваясь, а Алекса сидела на нем, обвив его ногами. Ей еще не приходилось заниматься любовью в такой позе, было в этом что-то порочно-эротичное.

Потом они упали на кровать и слились в глубоком поцелуе. Иган вонзался в нее яростными толчками, в полумраке комнаты его глаза превратились в два голубых огонька.

Алекса чувствовала, что разрядка близка, но никак не могла ее достичь, а Иган больше не мог сдерживаться. Чуть позже он раздвинул ее бедра, склонился над ней и языком довел ее до экстаза.

Алекса заснула в его объятиях.

Утром Алекса чувствовала себя отвратительно. Иган объяснил ее состояние похмельем и ушел в свой номер, оставив отсыпаться. На самом деле к похмелью добавилась утренняя тошнота, которую Алекса кляла вместе с причиной, ее вызывающей. В результате она чувствовала себя еле живой и впервые ощутила на себе, что означает выражение «утро после веселой ночки».

Однако, поспав еще часок и приняв ванну, она почувствовала себя гораздо лучше — во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы встретить новый день. Только что прошел дождь, и мокрые листья деревьев блестели на солнце. С Потомака дул теплый ветер, напоминая о близком лете.

Ресторан в Джорджтауне, куда Алекса и Иган отправились на поздний завтрак, ничем особенно не отличался от других и был битком набит молодежью. Дожидаясь, пока освободится столик, они расположились на открытой веранде, выходящей на канал. Конечно, Алексе не следовало пить, но она чувствовала, что ей это совершенно необходимо.

Иган, который терпеть не мог ждать чего бы то ни было, сидел мрачный и молчаливый. Алекса почувствовала, что рядом находится совершенно чужой ей человек, и внезапно устыдилась их вчерашней близости.

Алекса уставилась на воду неглубокого канала и почему-то вспомнила о временах, когда они с Филиппом проводили здесь выходные. Как им было тогда весело! Они осматривали достопримечательности, посещали галереи, бродили по мощеным дорожкам вдоль берегов канала, устраивали ленчи и обеды в недорогих ресторанчиках и маленьких бистро.

А сейчас ее окружают люди лет двадцати-двадцати пяти, и с ней нет любимого… На глаза навернулись слезы, и Алекса сердито вытерла их. Это ностальгия, только и всего. И по чему? По отношениям, которые на самом деле оказались фальшивыми.

Господи, ведь Филипп отлетел к ней рикошетом, в то время как тосковал по Гейл. Как он мог быть таким идиотом, чтобы вернуться к женщине, которая его уже один раз бросила? И как Алекса может быть такой идиоткой, чтобы по-прежнему его любить? Ведь она уже не в том возрасте, когда верят во всякую романтическую чушь. Романтика — выдумка, а то, что происходит сейчас, — реальность.

Иган обнял ее за талию. Алекса обернулась и увидела, что он улыбается.

— Дорогая, столик ждет нас.

Алекса думала о том, что ей больше подходит Иган. Он не станет пичкать ее всякой ерундой насчет вечной любви и священного долга материнства. Нет, Иган не скрывает, что живет для себя, и для разнообразия такая откровенность даже приятна.

Алекса попыталась улыбнуться и сосредоточиться на настоящем. Мимо их столика прошла дородная женщина лет тридцати в блузке с глубоким вырезом, почти не скрывавшим массивный бюст. Покосившись на нее, Иган с сожалением покачал головой и тихо произнес тоном пресыщенного мужчины:

— Слишком много и слишком поздно.

Алекса подавила смешок, довольная, что к Игану вернулось его обычное остроумие. Она с удовольствием принялась за еду и только сейчас поняла, что здорово проголодалась.

Разговор, перескакивая с одной темы на другую, коснулся проекта «Нью уорлд инвесторс».

— Победа на этом конкурсе значит очень много, особенно если под проектом будет официально стоять твое имя. Главное, чтобы Карл не приписал все успехи себе…

Слушая Игана, Алекса черпала силы в его уверенности.

Оказалось, ее ждал сюрприз: у ресторана их ждал заказанный Иганом автомобиль с шофером. Они проехали по городу, осматривая административные здания разных фирм и обмениваясь впечатлениями. На обратном пути в отель Алекса вдруг почувствовала не только усталость, но и острое одиночество. Как она ни крепилась, боль от расставания с Филиппом и угрызения совести из-за самостоятельного решения сделать аборт напоминали о себе.

Алекса упрямо тряхнула головой. Нет уж, страдания и угрызения совести ей ни к чему. Хватит понапрасну изводить себя из-за того, над чем она не властна. Нужно получать от жизни удовольствие.

К счастью, магия предыдущего вечера вернулась. Перед концертом симфонической музыки они зашли выпить в бар, потом пообедали в модном ресторане. Позже Иган повел ее еще в один престижный бар, выдержанный в стиле ар-деко, где танцевали под музыку тридцатых-сороковых годов. Здесь когда-то бывал Фрэнсис Скотт Фицджеральд.