Прятки на осевой - Владимир Васильев

Наконец бойцы, практически синхронно, принялись вставать, заодно поднимая на ноги и свежеотловленных типов. Один из них, худощавый, похожий на татарина мужчина с тонкими усиками, на ногах вообще не держался, висел в руках солдат. Второй стоял сам, но за локти и за волосы на голове его крепко зафиксировали. Сиверцев его сразу узнал — это был сталкер Псих.

— С этим что? — хмуро спросил Покатилов, указав на усатого, безвольно повисшего в могучих лапах мордоворотов Тараненко.

— Кажется, готов, — бесстрастно сообщил Забирай. — Пульс я не нащупал, но, честно говоря, не больно-то и старался.

— Обыщите-ка его как следует, — велел Покатилов. — Только качественно, каждую соринку из кармана выньте! Максим, обеспечь чего-нибудь постелить!

— Ваня! — рявкнул Тараненко, нашарив глазами Сиверцева. — Одеяло сюда!

Сиверцев метнулся — «подай, принеси», ага. Он грешным делом подумал, что на одеяло положат усатого типа, но нет — его продолжали держать двое, а третий обшаривал карманы и все, что удавалось найти, бросал на расстеленное рядом одеяло. Покатилов тем временем остановился напротив Психа и внимательно поглядел ему в глаза.

— Привет, Псих. Недалеко ты убежал, надо сказать…

Псих выглядел напряженным, но скорее от выкрученных рук и запрокинутой назад и удерживаемой за волосы головы, чем от страха — лицо его было более-менее спокойным.

— Никуда я не бегал, — сказал он, шевеля только губами. — Я, наоборот, помог этого орла поймать.

— Какого орла? — уточнил Покатилов.

— Которого сейчас обыскивают, — пояснил Псих. — Только зря: то, что вас больше всего интересует, лежит у меня в нагрудном кармане.

Один из солдат, повинуясь повелительному взгляду, тотчас запустил руку Психу в карман.

— В левом, — уточнил Псих спокойно.

Солдат полез в другой карман и вынул то ли какую-то тряпицу, то ли носовой платок — Сиверцев не рассмотрел. В тряпицу было что-то завернуто — солдат принялся разворачивать и несколькими секундами позже продемонстрировал Покатилову и Тараненко тонкий светло-серый стержень, видимо, металлический. Тараненко требовательно протянул руку.

— Ручаюсь, это «вязальная спица»! — с непонятным выражением произнес он, повертев стержень так и эдак, а потом хитро взглянул на Покатилова. Тот выдержал взгляд и тягуче ответил:

— И это знаешь, Максим? Резвый ты малый!

— Профессия такая, — осклабился Тараненко.

Тем временем закончили потрошить карманы усатого. Тараненко под внимательным присмотром Покатилова разобрал находки, но ничего его вроде бы не заинтересовало. Да и нашлось у усатого с гулькин нос: упаковка каких-то таблеток, жменя украинских монет, две зубочистки в вакуумном тюбике и солнечные очки, в Зоне не особенно нужные. Если рассуждать логически, у него и не могли ничего особенного найти, поскольку этого типа увели прямиком из-под заключения в покатиловском логове, а уж там-то его сто процентов обыскали не единожды. Будь он тем самым псиоником, ещё можно было рассчитывать на интересный улов, но псиоником, судя по всему, Покатилов и Тараненко считали Психа. Сиверцев не знал почему, объясняя собственное неведение скудной информированностью. А раз эти двое считают — значит есть основания.

Но почему тогда Псих застыл в крайне неудобной позе, с вывернутыми руками и не предпринимает никаких попыток освободиться? Ну, держат его, да, но что мешает взять на пси-поводок тех же солдат? Ерунда какая-то.

— Теперь этого обыщите, — распорядился Тараненко, тихой сапой перехвативший инициативу у Покатилова. Покатилов на ученого искоса взглянул, но более никак не отреагировал.

Солдаты принялись обшаривать Психа более тщательно, но, ко всеобщему удивлению, добавить к предметам на одеяле ничего не смогли — в карманах у Психа не оказалось даже скатавшихся шариков пыли.

— Н-да, — вздохнул Покатилов, вновь овладевая ситуацией. — Негусто. Может, объяснишь, сталкер Псих, что происходит? Как так получилось, что ты из вездехода чудесным образом испарился и торчишь сейчас перед всеми нами, как говно на палочке?

— Объясню, — с готовностью отозвался сталкер. — Как почувствовал, что пси-монстр невдалеке прошел, так я за ним и подался. А будить никого не стал, все равно только мешали бы.

— Интересненько, — хмыкнул Покатилов. — Этот упырь с Хомой на поводке поблизости от вездехода нарисовался только под утро. А ты слинял ещё ночью. Это как понимать?

— Элементарно, — ничуть не смутился Псих. — С Хомой он возвращался из «Вотрубы», а я его почуял ещё на пути туда.

— О как! — Покатилов с сомнением поглядел на Психа. — Ну, ладно, допустим. Почуял, и что дальше?

— За ним двинул, — пожал плечами Псих. — И довел до самого блокпоста. Прошли они за шлагбаум, как нож сквозь масло, часовые даже не шевельнулись. Таращились, будто в пустоту.

Покатилов нахмурил брови.

— Это ты монстра из вежливости на «вы» величаешь или я что-то упустил? Прошли?

— Прошли, — подтвердил Псих. — Монстр и тот, кто монстра нес.

— Нес? — Покатилов явно плохо понимал, на что намекает сталкер, и от этого хмурился все сильнее.

— Ну, да! Монстр самостоятельно передвигался… плохо. Во всяком случае, медленно. Вы бы лучше велели своим мальчикам меня отпустить, чем зря разговоры разговаривать. Тут проще один раз показать, чем полчаса языком молоть.

— А что ты можешь показать?

Псих коротко ответил:

— Монстра.

Судя по всему, Покатилов с Тараненко окончательно перестали что-либо понимать. Переглянулись они, во всяком случае, очень кинематографично.

— Монстра? — переспросил Покатилов зачем-то.

— Угу, монстра. Точнее, самую важную его составляющую — тут, недалеко валяется.

— Ну-ка! — вмешался Тараненко, обращаясь к солдатам. — Давайте его живенько в походное положение.

Голову Психу тотчас освободили, да и руки прекратили выкручивать — стали просто придерживать.

— Значит, так, — принялся объяснять Тараненко. — Ты говоришь, куда идти. И тихонечко идешь, не пытаясь чудить. Впереди идет один из нас. Будешь ему командовать — направо, налево. Усек?

— Усек, — заверил Псих. — Кому командовать?

— Кутний, на исходную! — Капитан, повинуясь выразительному взгляду Тараненко, отрядил вперед одного из солдат.

Названный послушно встал метрах в пяти впереди Психа.

— Готов, — доложил он.

— Во-он к тем кустикам! — объявил Псих. — Рукой, извини, показать не могу.

— Покажи, — буркнул один из держащих Психа солдат. — Только ме-е-едленно!

Он демонстративно оторвал ладонь от рукава Психа, но не убрал ее далеко — так и замер с растопыренной пятерней в нескольких сантиметрах от сталкерского плеча.

Псих преувеличенно плавным движением указал на нужные кустики — до них было метров тридцать.

— Кутний, марш! Четверо — с нами! — скомандовал капитан солдатам с вертолетов.

Кутний неторопливо зашагал в указанном направлении; за ним шел Псих с сопровождающими, потом капитан и Покатилов с Тараненко — последние двое бок о бок. За Покатиловым неотступно следовали личные охранники. Четверо солдат из вертолетчиков разделились — попарно разошлись на фланги. В самом хвосте пристроились Сиверцев и Флэш — к счастью, их никто не решил отцепить.

Когда Кутний приблизился к кустикам почти вплотную, Псих сказал:

— Стоп! Дальше всем не обязательно. Пусть кто-нибудь один пошарит там. Найти нетрудно.

Кутний вопросительно зыркнул на начальство.

— Поосторожнее там, — очень серьезно предупредил капитан. — Как будто там растяжка. Ну, ты понял, да?

Солдат утвердительно кивнул и, пристально всматриваясь под ноги, маленькими шажками практически вошел в кусты, так, что крайние ветви коснулись его штанин. На это потребовалось примерно секунд тридцать.

Потом он аккуратно развел ветви стволом автомата и с опаской потыкал во что-то лежащее на земле, но невидимое за жиденькой зеленью.

— А это в руки-то брать можно? — поинтересовался он, необорачиваясь.

— Уже можно, — сказал Псих. — Если на слово не верите, могу я взять.

— Нет уж, — буркнул Тараненко. — Кутний, бери!

Солдат нагнулся вперед и аккуратненько взял что-то в руку. Или кого-то. Со стороны могло показаться — кошку за шкирку. Только то, что он взял, размерами несколько превышало кошку. Но это точно было какое-то существо, возможно, уже мертвое. Свисающие конечности, во всяком случае, виднелись отчетливо и болтались совершенно безвольно, и именно поэтому из подсознания упорно лезло безличное определение «что-то», а не более уместное для живого создания «кто-то».

Сиверцев затаил дыхание. Рядом вытягивал шею и отчаянно щурился близорукий Флэш.

Держа существо в вытянутой руке, Кутний приблизился.

— Ёперный театр! — вырвалось у кого-то из солдат.