Хрустальное сердце - Татьяна Корсакова

Первым порывом Макса было схватиться за ухо, отбитое скорым на расправу Вовкой, но он вовремя вспомнил, что с ухом уже давно полный порядок. О недавних боевых действиях напоминало только простреленное в двух местах лобовое стекло «Мазды». Сплоховал он, не заменил стекло сразу. Теперь в редакции уже вовсю шушукались, поговаривали, что Макс попал в крутой криминальный переплет, что он готовил какую-то убийственную статью про мафию, за что чуть не поплатился. Его заверения, что в лобовое стекло попал камешек — ну ладно, два камешка, — что в обязанности креативного директора гламурного журнала не входит написание статей «на злобу дня», натыкались на понимающие заговорщические улыбки. А после того, как два дня назад его навестил следователь прокуратуры, стало совсем плохо. Коллеги тут же разделились на два лагеря. Первые считали его едва ли не Джеймсом Бондом, а вторые — адвокатом дьявола. К радости Макса, первых было на порядок больше, чем вторых.

— Да не о чем мне рассказывать. Врут люди. — Он широко улыбнулся.

— Так уж и врут? — Лора выгнула бровь.

— Врут, врут, не сомневайся. Я чист перед законом и обществом. А ты что, пришла у меня интервью брать? Кстати, — Макс повертел головой, — где твой телохранитель?

Лора с досадой махнула рукой:

— Ну его, этого урода! Не вписывается он в композицию. Мне нужен кто-то поимпозантнее.

Макс, как истинный джентльмен, не стал напоминать даме, что насчет звероподобного телохранителя ее уже предупреждали. Как говорится, кто старое помянет…

— Пригласишь меня на ужин? — неожиданно спросила Лора.

На этот вечер у Макса был запланирован визит в больницу, но ведь ничего страшного не случится, если он перенесет посещение на завтра. В конце концов, у него есть право на личную жизнь, а Лизавета не одна: ее подкармливает Анюта, осматривает Вовка — в общем, скучать его домработнице не дают. Макс даже не заметил, что снова стал думать о Лизе как о домработнице.

— Ну как? — поторопила его Лора.

— До пятницы я совершенно свободен, — сказал Макс, прижимая руку к сердцу.

— А где твоя убогая? — Лора брезгливо поморщилась.

— Да так, — он неопределенно пожал плечами.

— Убралась наконец в свой Зажопинск? — Лора не ждала ответа.

Макс и не стал отвечать, решил не будить лихо, пока оно тихо. С Лизаветой он как-нибудь потом разберется.

Грандиозный и феерический вечер перешел в еще более феерическую ночь. Оголодавший без женской ласки Макс отличился, доказал теледиве и небожительнице Лоре Лайт-Светловой, что способен на многое. Лора осталась довольна, лежала в расслабленной позе, мечтательно смотрела в потолок. А вот Максу расслабиться до конца так и не удалось. Что-то ему мешало, какое-то бессознательное чувство. Были подозрения, что это чувство вины, но углубляться в самоанализ он не стал. Тем более что Лора активизировалась, перекатилась со спины на живот, игриво куснула его за плечо, посмотрела просительно и требовательно одновременно.

Вот и наступил долгожданный день выписки, но ожидаемой радости он Лизе не принес. Легостаев не приехал, командировал вместо себя курьера на стареньком «жигуленке». Курьер, вертлявый, невысокий парень в затертой косухе, бросил на сиротливо стоящую на больничном крыльце Лизу удивленный взгляд, спросил, растягивая слова:

— Ты, что ли, Тихомирова? — Наверное, решил не церемониться, а может, получил соответствующие указания. А что с ней церемониться? Она же прислуга.

Лиза молча кивнула — после более чем годичного безмолвия она не раз ловила себя на том, что стала очень немногословной.

— Ну, тогда пошли. — Парень с нежностью посмотрел на свою колымагу. — Шеф велел тебя забрать.

— А сам? — отважилась спросить Лиза.

— Что сам? — удивился курьер.

— Где твой шеф?

— Дела у него неотложные. — Курьер уселся за руль, открыть дверцу Лизе не потрудился.

Она с непонятной злостью дернула на себя ручку, плюхнулась на пассажирское сиденье.

— Шеф у нас счастливчик. — Парень не обратил внимания на ее душевный порыв, сказал мечтательно: — Какая женщина! Богиня, а не женщина! Ну почему одним все, а другим ничего?

— Ты о ком? — спросила Лиза, внутренне холодея.

— О Лоре, Лоре Лайт, — парень окинул взглядом Лизины скромные одежки, спросил снисходительно: — Ты хоть знаешь, кто она такая?

— Понятия не имею. — Лиза отвернулась к окну.

— Неудивительно, — подытожил курьер и завел мотор.

До самого легостаевского дома ехали молча: наверное, парень решил, что с деревенщиной, не знающей, кто такая Лора Лайт, не о чем больше разговаривать. Да и Лиза к общению не стремилась, обдумывала полученную информацию.

Значит, Легостаев и Лора помирились. Иначе с чего бы мальчишке-курьеру так завидовать Максу? Теперь понятно, почему он ее больше не навещал, почему не забрал из больницы. Теперь у Легостаева опять есть его расчудесная Лора, теперь ему недосуг думать о какой-то домработнице. Он о ней уже и без того порядком надумался, даже жизнью из-за нее рисковал.

Вот, это конструктивная мысль — ради Лизы Макс рисковал собственной жизнью, а это дорогого стоит. Нужно держаться за эту мысль, и тогда у нее все будет хорошо.

В квартире никого не было. Лиза и не ожидала увидеть дома Легостаева, но все равно расстроилась. Бросила свои немногочисленные пожитки в углу прихожей, прошла в кухню, села за стол. Захотелось выпить кофе и поплакать. Плакать она себе запретила — хватит, наплакалась уже, — обвела кухню взглядом. На подоконнике и телевизоре — пыль, в мойке — немытая посуда. Видно, что Легостаев долго оставался без женщины. Нет, не так — видно, что Легостаев долго оставался без домработницы. С женщинами у него как раз все в порядке. Вот только невозможно представить себе ослепительную Лору Лайт, убирающую его квартиру…

А она и не убирала. Зачем ей? Да и вряд ли нашелся бы мужчина, рискнувший предложить Лоре вымыть посуду. Вот и Легостаев не рискует.

Лиза повертела в руках бокал со следами лиловой губной помады, поставила его на бортик мойки, достала из шкафчика турку. Она тоже не станет мыть посуду, во всяком случае не сейчас. Она выпьет кофе, примет душ, позвонит Ленке, а уж потом, может быть…

Лора все-таки добилась его согласия на интервью. Она умела быть очень убедительной, если хотела. Макс не устоял, согласился, но с единственной оговоркой — ни слова ни о каких криминальных разборках! Он с удовольствием расскажет о любимой работе, о своих творческих планах, об интересных людях, с которыми он ежедневно общается по долгу службы, и все.