Великие князья Великого Княжества Литовского - Витовт Чаропко

Умер Сигизмунд 1 апреля 1548 года. Как написала Бона Изабелле «Век и болезнь победили силы тела... Переносил Королевская Милость и болезнь, и смерть с тем мужественным сознанием, с тем терпением, с которыми все этой жизни огорчения привык переносить».

Хронист Мартин Бельский дал Сигизмунду такую характеристику: «Этот государь был красив и владел такой большой силой, что рвал веревки, ломал подковы; давал мало советов, но с предусмотрительностью. Был немного гневен, но умел таить гнев в себе. Был трезвый, умеренный. Ходил в молодости в чепце или в венце розовом и с удовольствием ходил без шапки, носил длинные волосы, бороду постригал. Не был охотником к войне, за что его уважали многие короли. На неприятеля не поднимался, даже за большую обиду, и за это ему Бог давал счастье».

После смерти Сигизмунда целый год в Польше был траур. Люди носили черную одежду, и даже «стыдно было появляться из дома в ином уборе». В этом проявилась искренняя дань памяти своему правителю.

Заслужил он благодарную память и у литвинов. «Великославному господарю королю Жигимонту Казимировичу буди честь и слава на векы», — восславил его летописец, — поскольку был Сигизмунд «пан вельми добрый, справедливый и милосердный ку подданным своим».

СИГИЗМУНД АВГУСТ (1529—1572)

Сигизмунд Август был последним правителем суверенного Великого Княжества Литовского и первым правителем Речи Посполитой — федеративной державы Польского Королевства и Великого Княжества Литовского. Он был последним из королевской династии Ягеллонов.

В один голос современники характеризуют Сигизмунда Августа как безвольного и слабого человека, не способного править государством. Язвительный Иван Мелешко вообще с презрением отозвался о Сигизмунде Августе: «Того нечего и в люди личити, бо Подляше и Волынь наш вытратив, ляхом менечися». Добрых слов у литвинов он не заслужил. Да и поляки не жаловали короля. Никому он не угодил.

Его рождения с нетерпением ждали в Польше и Литве. Отсутствие наследника у Сигизмунда Казимировича тревожило его подданных и вызвало неуверенность в завтрашнем дне. Что ждет Польшу и Литву, если угаснет династия Ягеллонов? Чувствовали и понимали, что покой и мир будут нарушены. Поэтому рождение 1 августа 1520 года королевича вызвало в Польше и Великом Княжестве Литовском всеобщую радость, «которой веселей не было».

Король и великий князь Сигизмунд в своем манифесте к сенату Польши и панам рады Великого Княжества писал: «Рождение сына принесло не только нам личную безмерную радость, но также обещает великую пользу и счастье всему панству на будущее, о чем даю вам знать».

Как оказалось, радость была преждевременной. Вскоре поляки забили тревогу: опасались, что наследник королевской короны вырастет не правителем, а «бабником». На характер Сигизмунда Августа влияла его мать, королева Бона Сфорца. Хитрая и властолюбивая, Бона мечтала вырастить сына послушным себе, чтобы через него править Польшей. Мальчик рос распущенным и капризным. К учебе сердце не лежало, зато любил забавы и игры в окружении девчат. Развращающее влияние на королевича оказал его воспитатель Джованни Амато Сицилийский, образованный, но аморальный человек. Он и познакомил юного королевича с соблазнами жизни и эротическими утехами, которые тот полюбил. Сигизмунд с печалью глядел, как сын «зря тратит время среди своры девчат и невест».

Он позаботился и об избрании сына великим князем литовским. На тайном совете 4 декабря 1522 года в Вильно гетман Острожский упал к ногам Сигизмунда, умоляя его отказаться от вынесения кандидатуры Сигизмунда Августа на великое княжение. Великий князь, который представлял это дело как желание самих панов рады, сказал: «Очень удивляюсь смене желаний, ибо, пока не имели наследника, желали его, молясь, чтобы Бог его вам послал. И вот Найвысший в своей безмерной ласке захотел нас этим одарить, а вы, кажется, не желаете счастья для нас и нашего сына, чтобы мы видели его возвышение. Как это досадно, можете понять». Совсем не враждебность к Сигизмунду двигала гетманом. Он боялся, что опекуном молодого правителя станет его враг Альбрехт Гаштольд. Видимо, Сигизмунд учел это обстоятельство и не стал настаивать на избрании сына великим князем, а только взял клятву у панов рады, что после его смерти они выберут на великокняжеский посад Сигизмунда Августа. Но паны рады взяли клятву и у Сигизмунда, что их достоинство и целостность Великого Княжества ни в чем не должны понести «ущербу и понижения».

Только в 1529 году, когда Сигизмунд Август подрос, а Константин Острожский из-за старости отошел от государственных дел, Сигизмунд дал согласие литвинам провозгласить его сына великим князем. 18 декабря 1529 года в Виленском кафедральном соборе епископ Ян венчал Сигизмунда Августа на Великое Княжество. Но вся власть оставалась в руках Сигизмунда: «Верховного князя Литвы».

В Польше это поступок Сигизмунда восприняли не однозначно. «Не знали или более тешеться, или удивляться». Сигизмунд нарушил и привилеи и договоры об унии с Литвой. Литвины вновь без согласия и участия поляков выбрали себе государя. Короля упрекали в самовластии, но вынуждены были смириться со свершившимися элекцией и коронацией Сигизмунда Августа и, чтобы не потерять Литву, решили выбрать его польским королем. На Петрковском сейме сенаторы и послы шляхты 18 декабря просили Сигизмунда, «чтобы с повода неопределенности дел людских позволили вынести его (Сигизмунда Августа) также на трон польский», — как писал король Боне. Он, естественно, позволил. Сигизмунда Августа выбрали польским королем и 20 февраля 1530 года короновали. Пока Сигизмунд Август веселился с девчатами на краковском дворе, он не стремился к правлению Великим Княжеством Литовским. Отец решал за него все дела. Но когда Сигизмунд Август 15 мая 1543 года женился на дочери австрийского эрцгерцога Фердинанда Елизавете, роль властителя без государства ему уже была не по душе. «Стыдно мне, — признавался он, — перед самим собой и людьми. Я король и князь, но без королевства и власти княжеской, и не имею места, где мог бы жить с королевой-женой». Он хотел вырваться из-под гнетущей опеки матери — королевы Боны, подчинявшей его волю. «Молодой король достойный и, кажется, обладает хорошими способностями, но боится до того свою мать, что ничего не делает, ничего не говорит без нее», — писал свидетель этой странной «зависимости» сына от матери. Он боялся ее, опасался принимать от матери подарки, подозревая, что они отравлены. Бона как могла отрывала сына от его жены, преследовала ее разными наговорами, не допуская ее влияния на него. Жизнь Сигизмунда Августа превратилась в кошмар. И тогда двадцатипятилетний Сигизмунд Август впервые в своей жизни проявил волю и наперекор протестам Боны и польских вельмож в августе 1544 года выехал в Литву. Ехал с одним желанием — заручиться поддержкой литвинов, чтобы они просили его отца передать ему в правление Великое Княжество. Он обратился к влиятельным в государстве Радзивиллам, к Николаю Радзивиллу Черному и его двоюродному брату Николаю Радзивиллу Рудому. Молодой великий князь оказался под опекой Радзивиллов. А тем более он, «не могучи здеръжати прырожоное хтивости своей ку белым головам»,[66] мечтал познакомиться с красавицей Барбарой Радзивилл, вдовой новогородского воеводы Станислава Гаштольда.

С Барбарой Сигизмунд Август встретился в Героненах, куда он приехал по делам великокняжеской казны. Несколько недель гостил он у Барбары в Героненском замке: вроде бы прятался от эпидемии, а на самом деле и он, очарованный ее «повабами и нежностями», влюбился и, как писал секретарь папского нунция Гритиани, «с жаром ее возжелал».

Осенью на сейме в Берестье литвины просили короля Сигизмунда Старого передать власть в Великом Княжестве своему сыну Сигизмунду. Против был враг Радзивиллов — виленский воевода Ян Глебович. Но ему напомнили: «Пока жил Гаштольд, твой предшественник, называли его грабителем, жестоким и несносным человеком, но теперь жаловать его нам нужно и рады б воскресить его к жизни, когда ты наших свобод отстаивать не умеешь и угнетать нас позволяешь». Магнаты и шляхта, подученные Радзивиллами, желали видеть великим князем Сигизмунда Августа. И король передал 6 октября 1544 года часть власти в Великом Княжестве сыну. Сигизмунд Август получил судебную власть, права распоряжаться светскими и духовными должностями. К нему переходили все великокняжеские владения. Король Сигизмунд по-прежнему распоряжался великокняжеской казной, из которой на содержание великого князя выделялось 18 тысяч коп грошей в год. А чтобы Сигизмунд Август не выдавал общегосударственных привилеев и постановлений, король приказал спрятать печать канцлера и подканцлера ВКЛ «в скрыню и опечатать ее». Акты и грамоты Сигизмунд Август должен был заверять своей личной печатью.