Референт - Полина Грекова

— Я все сказала, — повторила она тупо, как автомат. — Я сказала всю правду. Меня не били. Меня не заставляли. Чего вы еще хотите? Я вам не вру.

— Лариса, вы можете говорить совершенно свободно. — Нестеров неуверенно взял ее за руку, но тут же выпустил вялую, безвольную кисть. — Кабинет не прослушивается. О том, что вы здесь скажете, будем знать только мы трое: вы, я и Олег Викторович. Пожалуйста, расскажите правду. Я прошу вас!

Лариса сморщилась так, будто собиралась разрыдаться. Но не заплакала. Дрогнули припухшие красные веки. Глаза открылись. Теперь она смотрела в стену, куда-то поверх плеча Павла:

— Я вам не вру. Я сказала всю правду. Меня никто не заставлял. Это правда.

— Идите. — Павел устало махнул рукой. — Идите, раз вы не хотите помочь сами себе.

Лариса, сутулая и поникшая, медленно направилась к двери.

— Стойте, — вдруг требовательно произнес он. — Вы можете идти, но передайте тем, кто вас сюда доставил: я не поверил ни единому вашему слову. Ни единому! И какое-либо решение приму только после разговора с самой Анной. Мне нужна Анна, вы поняли?! Только она. Никакие свидетельства подруг в расчет приниматься не будут.

Через пять минут от ворот офиса отъехала темная «вольво» с тонированными стеклами.

— Ты правда рассчитываешь, что они позволят тебе встретиться с Анной? — спросил Осокин, стоящий у окна рядом с Нестеровым.

— Им ничего другого не остается, — неожиданно спокойно ответил Павел. — Они начали игру, и теперь уже игра диктует им свои правила.

… — Дайте хотя бы чаю! Теплого свежего чаю! — отчаянно закричала Галина, забарабанив руками в дверь. — Вы что, сволочи, не понимаете, что ребенку плохо? Девочка-то тут при чем? Анна, ну подай голос! Объясни этим гадам, в конце концов!

Анна только вздрогнула и плотнее прижала к себе Наташу. Худенькое тело дочери мелко вздрагивало, из груди вырывались жуткие, надрывные хрипы. Ее маленькое личико стало совсем бледным, глаза запали.

— Потерпи, потерпи, маленькая моя! — Анна расстегнула пуговичку на красной в клеточку рубашонке Наташи. — Все пройдет. Все очень скоро пройдет. Только нужно немножечко потерпеть. И мама больше никогда-никогда, ни за что от тебя не уедет. Не отдаст тебя ни в какой профилакторий, ни к каким воспитателям. Мы все время будем вместе. И в «дом» будем вместе играть, и в «Приключения Буратино».

Ей вспомнилась Наташкина настольная игра со смешными фишками в виде фигурок Мальвины, Буратино, Пьеро и Артемона. Как малышке нравилось раньше, когда они с мамой усаживались рядом и начинали по очереди катать по полу кубик с синими точками на гранях. Как смешно Наташка визжала и прижимала ладони к щекам, попадая на клеточку с «ловушкой» Карабаса-Барабаса или Кота Базилио. Визжала, пищала, но все равно знала, что мама тоже постарается «пропасть», чтобы не прийти раньше ее к финишу. «Пропадет» и усядется в «ловушку» вместе с ней.

А вот теперь Наташа по милости мамы попала в самую настоящую ловушку. Из которой не выберешься просто так, выбросив кубик со счастливым количеством очков. «За что ей все это?» — в который раз подумала Анна, ласково проводя рукой по светлым, взмокшим от холодного пота волосенкам.

В глубине души она знала ответ на этот вопрос. Это была расплата. Чудовищная расплата за ту сумасшедшую ночь. За то, что, забыв обо всем, позволила себе быть счастливой.

Наташа снова начала судорожно ловить посиневшим ротиком воздух. Анна усадила ее поудобнее, чтобы девочке легче дышалось.

— Мерзавцы… Какие все-таки мерзавцы, — устало констатировала Галина, сев на пол и вытянув вперед ноги. — На полную катушку используют девочку, чтобы тобой управлять. Тобой и Нестеровым. И ведь самое ужасное, что сама по себе Наташа для них никакого интереса не представляет! Абсолютно никакого. Ну ребенок и ребенок. И вот этому «просто ребенку» они позволяют просто так умирать!

Анна побледнела. Галина торопливо поправилась:

— Я не то хотела сказать. Просто они позволяют ей задыхаться, а ведь чего проще — пригласить врача, дать элементарные лекарства, теплое питье, в конце концов. Чего им надо?! Ларис, ты не знаешь?

Та, не открывая глаз, что-то невнятно пробормотала. Вообще, со времени своего возвращения из офиса Павла Лариса еще не сказала ни слова. Забившись в угол, судорожно обгрызала заусеницы возле прежде безупречных, наманикюренных ногтей. Потом вроде бы задремала.

Дверь в подвал отворилась внезапно. В глаза больно ударил дневной свет. По каменным ступенькам легко спустился тот самый «вежливый» незнакомец, который прежде организовывал свидания Анны с дочерью. В правой руке он держал мобильный телефон и помахивал им, как игрушкой.

— Как наши дела? — спросил он, присаживаясь на корточки перед девочкой. — Я смотрю, не очень?

Анна инстинктивно прижала дочь к себе, постаралась отвернуть от «вежливого» ее серое личико.

— А что вы, мамочка, так боитесь? Ничего плохого мы вашей малышке не сделаем. Напротив, у меня к вам очень заманчивое предложение.

— Лекарства дайте! — выкрикнула Галина. — И теплого питья. И плед какой-нибудь! Ей же холодно здесь.

— И лекарства будут. И теплая постель. И соки. И все, что угодно, — он с готовностью кивнул. Нажал указательным пальцем на Наташин носик. — Чего тебе хочется, а, принцесса?

— Куклу, — вдруг доверчиво проговорила та слабым, надтреснутым голоском.

Перевела дыхание. Уже с трудом продолжила:

— Ту куклу, которую тетя Лариса принесла. Большую куклу!

— Куклу, которую тетя Лариса принесла, — с усмешкой повторил «вежливый». — Какая отличная была идея! И какой накал страстей. Просто финальная часть голливудского боевика: подмена, погоня, герои спасаются, негодяи дружно садятся в лужу. Жаль, что не получилось. Ну да, впрочем, ладно! У меня к вам, Анна Николаевна, вот какое предложение: давайте-ка вы встретитесь с Павлом Андреевичем в неофициальной, так сказать, обстановке.

Анна насторожилась.

— И не надо так сурово хмурить брови! Вам предлагается всего лишь сказать господину Нестерову правду. Ну, может быть, с небольшими поправками. Вам не нужно будет лгать, изворачиваться и идти на сделку с совестью. Всего лишь посидите с ним в ресторане, расскажете, что вас и девочку похитили, что малышку хотят убить. Подчеркнете, что Наташа, вне всякого сомнения, его родная дочь. Покаетесь, что сначала вели игру, пытаясь разбудить в его душе новые, более сильные чувства. Но тут же признаетесь, что любите его до сих пор, что жить без него не можете, что весь смысл жизни для вас — в нем и в вашей общей дочери.

— Я не поеду ни на какую встречу. Вы не заставите меня это сделать — хоть волоком тащите, — тихо проговорила Анна и сжала губы.