Там, за поворотом - Калашников Александрович

Так что взялся я двумя руками за концы антенны и посидел так с полчасика. Нет ничего. Ну так, может статься, и нет нигде никакой грозы, или она шибко далеко. Но, в любом случае, понятно, что всё упирается в чувствительность. Пробовал я и в лягушачью лапку погружать концы антенны. Да вот беда, не смог понять отчего она то дрыгается, то не дрыгается. К тому же без лягушки лапка не слишком долго остаётся свежей, а ловить этих попрыгух мне надоело быстро. Чую, тут надо бы как-то по другому. Прибор какой-то прилаживать необходимо.

А я, если честно, хорошо помню только три типа измерительных приборов: электромагнитные, магнитоэлектрические и электростатические. В двадцать-то первом веке про такие приспособления не все могли и слышать, потому что кругом цифровая техника, но я то их, когда работал, и в руках держал, и случалось, внутрь лазил. На нашем наладчицком жаргоне именовали их "головками" и во многих щитах они исправно служили. Да и в техникуме вечернем про их принципы работы у нас был курс.

Так вот, ни за электромагнитные, ни за магнитоэлектрические приборы браться я не хотел категорически, потому что там нужно делать катушки, для намотки которых наша катаная проволока толстовата будет. Налаживать же производство тонкой никакого желания я не испытывал. Хватило мне и с паровиками возни, где про каждую финтифлюшку целая история. Нет уж, сделаю то, что проще. А это как раз и есть электростатический вольтметр. Чтобы не возиться с шарнирами и пружинами я подвесил чувствительный элемент - пластинку - на паре золотых проволочек метра два длиной. А рядом - вторую такую же пластинку укрепил неподвижно. Вот к ним-то и подвёл я концы антенны. Про возню с изоляторами и про то, как защищал свой вольтметр от ветра, рассказывать не стану, ничего в этом хитрого нет. А только приметил замечательную особенность у этой штуки - она пластинкой о пластинку негромко звякает в аккурат незадолго до того, как отдалённый грозовой раскат чуть слышно доносится до Вашего слуха.

И вот это свойство не только мне по душе пришлось, но и жёны мои полюбили грозоотметчик всеми своими древними сердцами. А что Вы думали, у андерталок и неандерталок не болит душа, если почти просохшую после стирки одёжу ни с того ни с сего ливнем исхлещет? А так, услышал позвякивание - беги, снимай с верёвок бельишко, а остальное и утюжком можно до ума довести. Каким утюжком? Так чугунным, делаем мы их. Вскоре даже сигнал на ближнем биле стали подавать. Три-четыре. Предгрозовое предупреждение. Его сразу окрестные хозяйки, почитай, на весь Тупобычковский округ репетуют, так что перестали лапушки наши после внезапной непогоды постирушки свои переполаскивать. А за лето таких случаев, иной раз пять-шесть. Нет, не зря я старался. Пользу людям принёс.

А люди первое время приносили в жертву электростатическому вольтметру живых лягушек. Народ тут простой, зайдут как к себе домой, в шахту ветрозащитную кваку закинут, и водички ей нальют для бодрости. Душевный в этих краях народ. Деятельный и очень честный.

Спросите, зачем они воды подливают? Так через стекло, что внизу прилажено для наблюдения за поведением пластинки, куда и жертвоприносители заглядывают, чтобы убедиться, что животина попала, куда следует, видно, как она шлёпает по лужице налитого туда для демпфирования колебаний чистейшего масла. Оно, чтобы маятника из чувствительного элемента не устроить, пластинку и притормаживает за нижний конец. Вот это масло люди принимают за воду, думают, что она почти вся высохла, и сразу подливают её до верхней кромки пластины.

В общем, я рядом с объектом поклонения поставил ведро с крышкой, и написал на нём, что лягушек надо складывать именно сюда. А то замучился ремонтировать аппаратуру.

Нет, не переделаешь этих сынов природы. Помнят они, как подтрунивали надо мной, когда я по всей округе носился с сачком в поисках этих земноводных, а теперь признают свою неправоту, да не словом, а делом. Скажете, что они читать не умеют? Мимо. По школьному поселению и ближним слободам совсем неграмотных, считай, и нету больше.

Справившись с изготовлением радиоприёмника, я принялся строить радиопередатчик. Искровой, ясное дело. Ведь молния - это частный случай искры. Те, кто ходил в школу, не дадут соврать, что устройство такого рода видели на уроках физики. Называется оно "электрофорная машина". Вот это чудо техники я и собрал почти без ошибок, потому что оно несложное, там только про ремешки привода нужно не забыть, что один прямо идёт, а второй накрест.

Приёмник работу этого агрегата слышал издалека, да ещё и исследования мы провели насчёт того, как растягивать антенну. Выяснили, что один из её концов, дальний от вольтметра, можно и вообще оставить болтаться в воздухе, а иногда полезно заземлить. Другой же подключается к подвижной пластине. Зато неподвижную обкладку заземлять нужно всегда. Потом ещё искровые сигналы следовало научиться делать короткими и длинными, а "приёмник" научить их различать. Одним словом, последовал длительный период тщательной доводки приёмопередающего комплекса по части выполнения им своей основной задачи.

Как Вы поняли, нужно было принимать и передавать точки и тире азбуки Морзе, которую я не помнил, но придумал. Вместо телеграфного ключа - рычажок, двигающий один из шариков разрядника, вместо наушника - слежение за прыжками светового пятнышка, отраженного от полированной поверхности тонкой, как листок, золотой пластинки.

Привод на генератор сигнала мы вскоре сделали педальным, а потом и радиосвязь установили между Тупым Бычком и Противной Водой.

Сознаюсь сразу, надёжный приём получался, если вал генератора приводили в движение три дюжих андертальца, а после сеанса невыносимо пахло озоном. Мы, конечно, и вентиляцию наладили, и придумали, как пристроить передающую антенну и вскоре, кроме времени гроз, имели надёжную связь между научно-учебным центром и главным торгово-разведывательным пунктом Союза. Следующим шагом радиофикация пришла в долину Соек, потом на перевале появился релейный пост, а там Горшковка, Кавайка, Рыбаковка, Угольное, Гороховка… лет через десять дело дошло до южного волока, а потом и вниз по большой реке в сторону Когиды потянулась цепочка узлов связи.

Наставления по радиоделу писал не я. Выучились молодые специалисты, они и занимались этим, потому что я так и продолжал в школе обучать младших детишек письму и счёту и, время от времени, прогонять кое-кого через лабиринт. Выпускники же редко обращались ко мне за советом относительно того, чем заниматься дальше. Одни возвращались в свои роды и жили там так, как и их предки. Другие оставались в слободах при школе, становясь ремесленниками. Третьи вообще пропадали из виду, изредка присылая письмецо или камушек интересный. Не слишком стеснённые в выборе пути, люди следовали зову собственного сердца.