Душа Ягуара - Анна Ривн

усталости глаза. Взгляд с трудом сфокусировался на незнакомом мне мужчине, который, склонившись надо мной, делал мне укол. Врач или палач?

– Что вы мне колете? – пытаясь сдержать нарастающие страх и панику, спросила я его.

– Не волнуйтесь, это обычный укол от сильной аллергической реакции организма. Я так понимаю, она была вызвана препаратом, на который ваша иммунная система ответила острой реакцией сужения трахеи и гортани. Поэтому вас сейчас беспокоят повышенная сухость во рту и ярко выраженная боль в области шеи. Спустя пять минут вам станет чуть лучше, боль отступит. Я оставлю вам лекарство от аллергии, оно абсолютно безвредное и быстродействующее, – ответил мне мужчина. Я присмотрелась. Он был немолод на вид, и казался добрым и отчего-то вызывал доверие.

– Огромное вам спасибо, – тихо поблагодарила я врача. – Как скоро я встану на ноги?

– Думаю, с вашим молодым организмом, – уже завтра, – охотно ответил мне врач, вставая со стула, который был приставлен к моему ложу, на котором я лежала немощной куклой.

– Помогите мне. Я здесь не по собственной воле, меня похитили.

Как мне показалось, мужчина сначала хотел мне что-то ответить, но тут же резко передумал и молча отвел свои черные глаза в сторону. Но потом, уже выходя из комнаты, неожиданно резко обернулся ко мне и сказал:

– Если ты та, о ком я думаю, то не бойся. Он уже ищет тебя, и поверь, он найдет. Никогда мне не доводилось видеть такой искренней боли и решимости в глазах мужчины. Теперь я понимаю почему.

Больше он мне ничего не сказал, а просто тихо закрыл за собой дверь и ушел. Его слова пролились живительным бальзамом на мои измотанные недавними событиями нервы и тревоги по поводу того, достаточно ли я дорога Намурону и будет ли он меня искать. Прокручивая в голове последние слова врача, я неожиданно провалилась в спокойный и спасительный для своего организма сон.

Я крепко спала, когда сквозь сладкий сон почувствовала, как кто-то нежно гладит мое лицо и верх груди кончиками горячих пальцев. Поначалу я подумала, что это Намурон, но в нос ударил знакомый запах другого мужчины, который предал не только меня, но и всю свою семью. Что, если Алекс пришел, чтобы меня … Мне не хотелось об этом думать, только не сейчас, когда и так все было хуже некуда.

– Почему? – не открывая глаз и с замирающим от волнения дыханием, спросила я в темноту.

– Ты не поймешь, – не прекращая гладить мои волосы, ответил уставшим голосом Алекс.

– Я знаю тебя много лет. Ты был мне самым близким другом. Мы столько пережили вместе. Ради нашей дружбы в прошлом, объясни мне, пожалуйста, что происходит в твоей душе, – я распахнула глаза, проникая взглядом в темные глаза своего похитителя, пытаясь достучаться до его сознания.

Он молча смотрел на меня около пары минут, затем, склонившись над моим лицом, прикоснулся губами к моему лбу и так и замер. Я боялась пошевелиться или что-то сказать. Этого мужчину я не знала, как не знала и того, на что он способен. Тот же запах, тот же голос, но не взгляд. Его пальцы сильнее сжали волосы у меня на затылке, заставляя меня задрать подбородок. Мужские губы коснулись моих в легком поцелуе, вызывая по телу дрожь страха. Заметив мою реакцию, Алекс горько хмыкнул и, к моему облегчению, отстранился.

– Я тебе противен, – тихо сказал он. – Я сам себе противен, но не это главное, главное – то, что ты меня никогда не простишь. Я – убийца, Булочка, жестокий и бесчувственный душегуб. Мне нет оправдания, нет прощения.

От его слов у меня в груди все оборвалось. Надежда умерла, едва родившись. Боль в его словах была такой явной и обреченной, что мне захотелось обнять его и утешить. Какие же мы все-таки слабые, женщины, – даже убийцу готовы утешить и простить, если придется. В глазах Алекса было столько сожаления, что я не выдержала и, поднявшись с кровати, обняла его, крепко прижимаясь к нему всем телом, даря ему свою заботу и поддержку.

– Расскажи мне. Не держи в себе. Обещаю, я попытаюсь понять тебя и… простить, – услышав его судорожный вздох над своей макушкой, я почувствовала, как его руки нежно обняли меня за плечи и крепко прижали к мужской груди.

– Когда я был маленьким ребенком, я ужасно боялся змей. Однажды мы вместе играли с Намуроном в саду. Помню, как сейчас, – в тот день прошел сильный дождь. Мы резвились на мокром песке с братом, как два маленьких счастливых поросенка, дорвавшихся до огромной лужи с грязью. Я не сразу заметил опасность, что подстерегала меня возле большого камня, а когда заметил, было уже поздно. Почувствовав в ноге резкую обжигающую боль, я не сразу понял, что произошло. Глаза сами опустились вниз, столкнувшись с желтым завораживающим взглядом змеиных глаз арабской кобры, ее здесь называют еще рогатой гадюкой. Холодное гладкое тело обвило мою ногу до самого колена, – от страшных воспоминаний Алекс задрожал.

– От обуревавшего меня в тот момент ужаса меня скрутило судорогой, а чуть позже –парализовало тело ниже пояса. После этого я очнулся в больнице, где мне уже вкололи противоядие и обработали рану. Казалось, все было хорошо, о чем говорили все анализы и дальнейшие обследования, но проблема была в том, что я не мог ходить. Со временем я стал замечать, что меня больше ничего не радует, мои предпочтения в еде изменились, как изменилось и мое отношение к близким и родным мне людям. Врачи списывали это на трудности в осознании травмы, необходимость принять то, что, возможно, я перестану ходить и вовсе. Были версии, что яд успел парализовать нервную систему, но все теории рухнули в одно утро, когда я уверенно встал с кровати и пошел. Все были безумно счастливы, как и я. После реабилитации я снова вернулся к нормальной жизни, выучился и стал помогать Намурону в совете министров. Все было хорошо до тех пор, пока меня не накрыл первый приступ.

Я хорошо помню тот день, когда в моей голове раздался чужой голос. Сначала я подумал, что это мне показалось, но голос позвал меня снова. Он назойливо шептал мне, чтобы я убил мать брата и его самого. Я сопротивлялся, что-то кричал о том, что никогда этого не сделаю, а потом… просто потерял сознание.