Королевство Хатуту - Дмитрий Романовский

– Это наш собор, – сказала Марго. – Мы ходим сюда с мамой на торжественные службы. – Поль знал, что почти все американцы протестанты.

– Ты католичка? – спросил он.

– Да. Предки моей матери были из Ирландии. А мой папа был протестант. Но он не был религиозен.

– Я помню, мои родители тоже были не религиозны.

– Я знаю. А теперь мама религиозна. – Марго испытующе посмотрела на Поля: – Как ты это воспринимаешь?

Поль помрачнел. Смерть Томаса. А через несколько дней сообщение о гибели мужа и сына. Слишком большое потрясение для такой женщины как мама. Человек сильный. Все может пережить. Поль, наконец, ответил:

– Я понимаю. Так должно было быть.

– Я так и знала, что ты все поймешь. А на Хатуту, была религия?

– Нет. Что-то вроде суеверий.

– Зайдем, – сказала она, и они вошли в собор.

Поль снял шляпу механическим, непроизвольным движением. Хотя здесь тоже было много глазеющих туристов, интерьер готического собора в тусклом освещении, приглушенный говор людей на фоне торжественной тишины произвели на Поля должное впечатление. При входе Марго опустила пальцы в каменную чашу, машинальным, почти небрежным жестом перекрестилась. Поль повторил все это за ней. Марго купила свечу. Свечи были разной величины. И цены были разные. Поль взял, как и Марго, свечу средней величины. Цена была написана: один франк. Поль сунул франк в медную прорезь. Марго повела его вперед, в правый придел. Здесь туристов не было, только несколько молящихся. Церковный служка серебряной палочкой очищал подсвечники от огарков. Горящих свечей было много, особенно у статуи Мадонны. Марго поставила зажженную свечу Мадонне. Поль тоже поставил свою свечу в освобожденный служкой подсвечник. Марго тихо сказала:

– Мама уже поставила сегодня свечу за твое возвращение.

При выходе из собора они опять перекрестились. Поль надел шляпу. Здесь, на площади, был опять шумный Париж. Они стали обходить собор. Узкая улица. Справа мрачные, черные в темноте, контрфорсы готического собора. Слева сплошные маленькие кафе, ярко освещенные, заполненные народом.

– Это ночные кафе, куда мы идем? – спросил Поль.

– Это неопытные туристы думают, что это ночные кафе, – небрежно сказала Марго. – Ночные кафе в Латинском квартале, или на Монмартре.

Они дошли до конца собора. По левую сторону кафе кончились. Это была плохо освещенная часть города. Поль не помнил этого места. В детстве он, вероятно, здесь бывал, только уже забыл. Откуда-то завоняло. Это было похоже на вонь от сточной канавы в Хатуту.

– Это мужская уборная, – весело сказала Марго, указывая на крохотное строение, скрытое соборной оградой. – Тебе не нужно в уборную?

– Нет.

– Жаль.

– Почему жаль? – непроизвольно улыбаясь спросил Поль.

– Я бы хотела, чтобы ты туда сходил, а потом рассказал, что там внутри.

Поль рассмеялся.

– Я и так могу сходить и все тебе рассказать.

– Мне с детства очень хотелось посмотреть, что там внутри. А знаешь, – и она ухватила его за локоть: – Сейчас уже ночь, там, наверное, никого нет. Ты сходи туда, посмотри, и если никого нет, позови меня. Я только посмотрю как там, и мы сразу выйдем.

Полю показалось это забавным. Он зашел за калитку в соборной ограде, спустился по темной узкой каменной лестнице в крохотную уборную, освещенную тусклой лампочкой. Уборная была предназначена только для ссанья. Дырок для сранья в бетонном полу не было. По правой стене были две железные ржавые перегородки. Ссать было положено в узкий бетонный желоб, стоя между этими перегородками. Однако все стены здесь, как и бетонный пол, были обоссаны. Резкая вонь обжигала носоглотку. Поль тотчас поднялся наверх, на воздух. Марго поджидала его в калитке.

– Никого нет, – сказал Поль. – Только тебе туда нельзя. Очень воняет.

– Это ничего, – сказала Марго. – Ты же был там и не умер.

И она стала спускаться по узкой лесенке. Поль последовал за ней. Спустившись в уборную, Марго внимательно огляделась, и они быстро поднялись наверх. На улице Марго весело сказала:

– Наконец, исполнилась мечта моего детства! – И со смехом пояснила: – Это было интересно. Мужчины все же крепкий народ. Не зря же они солдаты. Женщины скорее бы умерли, чем потерпели такую уборную. А мужчинам безразлично. – Она весело смотрела на Поля. – Спасибо. Ты показал мне то, чего я еще не видела. Теперь я покажу тебе то, чего ты не видел.

Они дошли до Марше Неф, перешли Сену по короткому мосту. От улицы Сен-Жак отходили узкие запутанные улочки, такие узкие, что не могла бы проехать даже маленькая машина. И повсюду были освещенные разноцветными лампочками кафе.

– Осядем здесь, – сказала Марго. – А то в Латинском квартале много скучных туристов. – Она остановилась у одного из кафе. – Имей ввиду: в кафе и ресторан кавалер входит первым, как бы расчищая своей даме дорогу. Валяй, расчищай.

Поль вошел в низкую стеклянную дверь, за которой следовали несколько ступеней вниз. Они спустились в полуподвальное помещение с низким потолком. Это было довольно обширное помещение со множеством столиков, за которыми сидели посетители. Над столиками висели лампочки в оранжевых абажурах, так что все помещение было в оранжевом полумраке. В дальнем углу была маленькая эстрада, на которой сидели несколько музыкантов, аккомпанирующих певице с глубоким декольте и низким голосом. Поль огляделся, ища глазами свободный столик. Боковым зрением он увидел, как Марго, остановившаяся чуть позади него, кому-то махнула рукой. В ответ ей помахал седой мужчина от углового столика. Он был с блондинкой в меховой пелерине. Марго тихо сказала:

– Это родители моей подруги. Придется к ним подойти.

И она направилась к их столику. Поль последовал за ней.

– Мы уже уходим. Можете занять наш столик, – сказал седой мужчина, когда они подошли. И он приставил к столику свободный стул, старинный, с двумя шишками над высокой спинкой.

– Добрый вечер, – сказала Марго, снимая манто и перебрасывая его через спинку стула. – Здесь удобные стулья, можно вешать на них тряпки. – Она бесцеремонным жестом сняла с Поля шляпу, повесила на шишку стула. – Познакомьтесь. Поль. Мой брат. Мадам и мсье Лессар. Родители моей подруги Адриены. Ты с ней скоро познакомишься. – Поль наклонил голову. Мсье Лессар протянул руку.

– Приятно познакомиться.

Они пожали руки. Мадам Лессар, сияя улыбкой, сказала:

– Мы уже читали о вас в газетах.

– Минуш, не сочиняй, – поправил ее мсье Лессар. – Ты не читаешь газет. О Поле ты слышала от Адриены. – Мадам Лессар, нисколько не смущенная замечанием мужа, все так же сияя улыбкой, сказала:

– Мсье, вам удивительно идет южный загар. Вам каждое лето следует проводить в Полинезии.

Они поднялись от столика, попрощались, ушли. Глубоко декольтированная официантка в очень коротком, почти как набедренная повязка, платье очистила стол и тут же стала принимать заказ. Они заказали креветки, ликер, шоколад со взбитыми сливками. Поль осматривался по сторонам. Рядом за двумя составленными столиками сидела веселая компания молодых людей. Один из них обнимал за плечи девушку, а та с увлечением слушала рассказ другого мужчины. Очевидно, это была какая-то веселая история, потому что вся компания вдруг расхохоталась. Марго небрежно заметила:

– Этот анекдот я слышала еще в последнем классе школы. А для них это ново. Никакой информационной интеграции. – Певица на эстраде зкончила свою песню. Кое-кто поаплодировал. Марго снова отметила: – Теперь все эстрадные певицы поют хриплым баритоном: Эдит Пиаф, Марлен Дитрих. Первой начала Зара Леандр. Еще при Гитлере.

Поль спросил:

– Это красиво, когда женщина поет баритоном?

– Это модно. Тебе надо сходить на концерт Эдит Пиаф. – Официантка принесла заказ, стала составлять с подноса тарелки, рюмки. Марго продолжала: – Тебе это нужно. Я дам тебе прослушать ее пластинку. Эстрада теперь играет большую роль в парижской жизни.

Официантка ушла с подносом. Поль невольно проводил ее взглядом: не видны ли голые бедра из-под ее короткого платья. Не видны. Вероятно, чулки доходили до самого паха. Марго перехватила его взгляд, отметила, как бы соглашаясь с ним:

– Красивые ножки. Полные.

Это почему-то смутило Поля. Пожалуй, впервые в жизни его смутили слова девушки. Следовало в ответ сказать комплимент вроде «у тебя ножки красивее». Но Поль просто не знал, какие ноги у Марго, хотя платье у нее было, как и у всех девушек, до колен. Она настолько поглощала его внимание, что ему не приходило в голову оценить ее внешность. А Марго тем же тоном продолжала:

– А серьезная музыка после войны стала, наоборот, менее популярна. Сейчас в моде домоцартовская музыка. По моему это признак деградации. Ты на острове ел креветки?

– Ел.

– Как ты их там добывал?

– В основном там этим занимались дети. – Поль украдкой следил, как Марго ест, как держит вилку, стараясь во всем ей подражать.