Лили - Патриция Гэфни

– Она все плачет и Никак не перестанет, – поспешно выложила она, прижимаясь спиной к косяку двери. – Раньше она совсем не плакала, а теперь… ну никак не может успокоиться. Прямо не знаю, что с ней делать! Лекарь говорит, опий надо давать помаленьку. Я так и делаю, но все равно не помогает. Мне так страшно. Мистер Дар… – Она запнулась, когда Дэвон протиснулся в дверь мимо нее и бросился бегом по коридору к лестнице с развевающимся за плечами пледом.

… Всего одна свеча горела на столике у кровати. В ее слабом свете он едва различал фигуру девушки, неловко скорчившуюся в боку под грудой одеял. Сначала Дэвон ничего не слышал, но, подойдя поближе, различил неясный тихий и жалобный звук. На секунду он замер, потрясенный звучащим в ее слезах безысходным отчаянием, потом подошел ближе к постели. Ее темные волосы разметались по подушке, в лице не было ни кровинки. Она прижимала сжатую в кулачок руку к губам, чтобы заглушить рыдания. Он положил руку ей на плечо и тихонько окликнул:

– Лили!

Она открыла глаза и, увидев, кто перед нею, с трудом вытерла слезы рукавом ночной рубашки, даже попыталась сесть. Не успел он ее подхватить, как она вновь упала на бок. Ее лоб покрылся испариной. Стиснув зубы от боли, она ухватилась за подушку, пока спазм не миновал, и наконец замерла, тяжело дыша.

Дэвон ощутил волну паники, окатившую его, как кипяток. Опустившись на колени у изголовья кровати, он прошептал:

– Что с тобой, милая? Где болит?

Она не ответила. Бережно, дюйм за дюймом он отвел назад одеяло. Ее левая рука неловко торчала вбок, забинтованное запястье бессильно лежало на матраце ладонью вверх.

– Рука беспокоит?

Она по-прежнему молчала. Ночная рубашка взмокла от пота, наволочка была влажной от слез. Он вспомнил о почерневшем и вздувшемся кровоподтеке у нее под грудью.

– Бок болит?

“Пара ребер, – всплыли у него в памяти слова доктора Пенроя. – Пара ребер сломана”.

В уголках крепко зажмуренных глаз Лили опять показались слезы.

– Болит в боку, Лили? – повторил он, шепча ей прямо в лицо. – Покажи мне. Скажи, где болит.

Мокрые от слез ресницы разлепились с трудом. Она открыла глаза, но так и не взглянула на него. Прошла еще минута. Наконец Лили отпустила подушку, которую продолжала сжимать все это время, и прижала ладонь к боку. Оба они перевели дух в один и тот же миг.

Дэвон встал. На ночном столике стоял пузырек с коричневатой жидкостью, уже наполовину пустой, а рядом чашка холодного чая и нетронутый ломоть хлеба с маслом.

– Ты принимала лекарство за последние два часа? – спросил он, вновь наклонясь к ней.

Одними губами она ответила: “Да”. Дэвон выпрямился; его губы сжались в тонкую линию. Он подошел к туалетному столику у противоположной стены и вернулся к постели, нагруженный фарфоровым тазиком, полным воды, и льняной салфеткой для лица. Лили лежала, свернувшись на самом краю матраца, сесть было негде, поэтому он, чтобы ее не беспокоить, сбросил с себя сапоги и забрался на постель позади нее. По ее телу пробежала судорога, когда он отвел назад тяжелые пряди волос, влажные от пота, и обтер смоченной салфеткой ее лицо и шею, а потом и руки, насколько позволяли длинные рукава ночной рубашки, стараясь, однако, не задеть поврежденного запястья. Склонившись над нею, Дэвон расстегнул перед рубашки и прижал мягкую ткань к ее груди, чувствуя, как исходящий от ее тела жар стремительно проникает сквозь влажную поверхность.

– Так лучше?

Ее губы шевельнулись. Как ему показалось, ответ был утвердительным. Он сполоснул и отжал салфетку в тазике, который поставил прямо на постель'.

– Можешь повернуться на спину? Я помогу. С его помощью, используя здоровую руку как рычаг, Лили начала поворачиваться, но на полпути подогнула колени к животу и крепко зажмурила глаза от мучительной боли. Дэвон побледнел от страха.

– Ладно, ладно, – с испугом забормотал он, обнимая ее.

С большим трудом ей удалось постепенно расслабить сведенные судорогой мускулы и завершить маневр. Наконец Лили замерла на спине, побледнев и обливаясь потом.

Усилием воли Дэвон заставил себя унять дрожь в руках и, откинув тяжелые, жаркие одеяла, принялся обтирать ей ноги. Ему стало немного легче, когда она сделала слабую попытку здоровой рукой расправить книзу сбившуюся на бедрах ночную рубашку. Если уж в такой страшный час она еще способна думать о приличиях, значит, ее раны не смертельны. Присев по-турецки в изножии кровати, он долго трудился над ее ногами, обмывая и растирая их. Ему показалось, что остановившийся от боли взгляд ее серо-зеленых глаз – единственный признак жизни на бескровном лице – немного смягчился. Порой она начинала следить за ним, слегка приподняв голову с подушки, потом опять закрывала глаза и как будто впадала в забытье. Через некоторое время ее снова начала бить лихорадка. Дэвон отставил таз, натянул ей рубашку до щиколоток и укрыл одеялом, а затем поднес к ее губам чашку холодного чая. Лили попыталась отвернуться; он стал настаивать, но, когда увидел, каких усилий стоит ей каждый глоток, поставил чашку на стол и вцепился руками себе в волосы.

– Что мне делать. Лили? – сказал он, стараясь скрыть свое отчаяние. – Я пока не могу дать тебе опия. Как я могу тебе помочь?

Девушка лишь беспомощно взглянула на него в ответ. Все было безнадежно. Вскоре она опять начала метаться на постели, подогнув колени и схватившись рукой за ребра. Он не знал, что делать. Правой рукой она дотянулась до края матраца и ухватилась за него.

– Хочешь опять на бок? – догадался Дэвон. Она с благодарностью кивнула. Поворот вновь получился очень медленным и мучительным, но в конце концов они достигли цели. Он опустился на колени возле кровати, погладил ее по щеке и поправил одеяло.

– Постарайся уснуть.

Лили покорно закрыла глаза, но сон не шел к ней. Ни в одном положении она не могла находиться долго. Дэвон двигал и поворачивал ее, время от времени принимаясь вновь обтирать влажной салфеткой истаивающее от жара тело. Ночь тянулась невыносимо долго, в конце концов боль и усталость истощили ее самообладание. Ближе к рассвету, не в силах больше терпеть молча, Лили вновь залилась тем же тихим и жалобным плачем, который встретил его по приходе.

Дэвон не мог этого вынести. Схватив флакон с настойкой опия, он плеснул немного в чай и заставил ее выпить всю чашку, а потом обогнул кровать и забрался под одеяло рядом с нею Лили попыталась взглянуть на него через плечо, но волосы упали ей на глаза. Он отвел их в сторону и устроился на боку позади нее, просунув одну руку ей под талию, а другую положив на бедро. В этих легких прикосновениях не было и намека на страсть, просто ему необходимо было ощущать ее рядом. Наконец Дэвон начал говорить.