Аметистовая корона - Кэтрин Дюксвилл

Графине хотелось плакать, кричать, крушить вес вокруг… Но се глаза были сухими, лицо окаменело, она не могла двигаться.

Неожиданно она увидела человека, который полулежал на каменной стене. Не веря своим глазам, он пристально вглядывался в Констанцию. Наконец мужчина воскликнул: — Миледи! Не может быть, они говорили мне в гостинице, что… — Он остановился и изумлено смотрел на графиню, все еще сомневаясь. — Да! О Боже! Это она! Господи, она выглядит как мальчик, но это действительно она, леди Морлакс! — радостно проговорил он.

Констанция только успела накинуть на себя плащ, как молодой человек ловко спрыгнул со стены и опустился у ее ног. Констанция смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

— Леди, вы не узнаете меня? Я — Ральф. Вы видели меня в вашем поместье… Помните, когда говорили о свадьбе свободной девушки — дочери кузнеца и меня — крепостного егеря лорда шерифа Рептона?.. Она теперь моя жена…

Он с надеждой смотрел на нее.

Теперь Констанция вспомнила его, вспомнила его черные вьющиеся волосы, манеру разговора. Она кивнула.

Ральф вздохнул с облегчением и продолжил:

— Леди! Я вверяю вам свою судьбу и свою жизнь. У нас с женой родился ребенок, и мы хотим дать ему дворянское имя. Это девочка, мы бы назвали ее Констанцией, с вашего разрешения… — Он замолчал, не отводя умоляющего взгляда от графини.

Она молча смотрела на него широко открытыми глазами. Ральф бросил взгляд в сторону Сенрена — жонглер, отвернувшись, хохотал, как сумасшедший.

ГЛАВА 26

Снова пошел дождь.

— Мы должны ждать на улице? — спросила Констанция. Было холодно, снежные хлопья покрыли ее соломенный парик. Сенрен прижал ее к себе, стараясь согреть теплом своего тела.

Они стояли во дворе, как раз напротив кухни, ожидая своего выхода. Это был большой праздник, Джулиан пригласил много гостей. Во дворе, кроме труппы актеров, находились рыцари, они грелись вокруг маленьких костров, разожженных прямо на земле. Констанция украдкой оглядывалась, она искала Эверарда. Графиня знала, что он где-то поблизости… Ткачи обещали провести его внутрь замка во время праздника, чтобы он мог возглавить ее рыцарей. Эверард должен был надеть одежду крепостного, чтобы его не узнали раньше времени.

— Не жалуйся, — нежно проговорил Сенрен, обращаясь к Констанции, — для бродячих актеров стоять под снегом и дождем — привычное дело… Они стоят и летом, и зимой… И молятся только о том, чтобы их игра вызвала взрыв смеха и аплодисменты.

Действительно, актеры, стоящие вокруг них, не обращали никакого внимания на падающий снег, на холод. Они спокойно переговаривались между собой. Среди них были красивые девушки, мальчик с накрашенными щеками и усиками, у его ног сидела маленькая собачка. Это был племянник управляющего труппой, жонглер. Он жонглировал пятью или шестью шариками.

Констанция заволновалась, она тихо прошептала, что они обязательно должны победить. Графине не хотелось даже думать, что случится, если они потерпят поражение. Сенрен прошептал ей на ухо, что все будет хорошо, что следует думать о своей роли, о том, что предстоит делать на подмостках.

Леди Морлакс улыбнулась ему в ответ и оглянулась. Во дворе было много морлакских рыцарей. Они, конечно, сразу бы узнали ее, если бы не парик и эта одежда.

Слуги выполняли свои обязанности без обычной расторопности, у многих были заплаканы глаза. Графиня знала, что они горюют по ней. Ральф хорошо справился со своим поручением, распространив слух о ее смерти.

Вдруг из зала замка послышался взрыв смеха, причиной его стал танцующий медведь. Медведь действительно выглядел забавным.

Констанция нервно сжала ручку ведра, которое держала в руке. Ведро было тяжелое, с двойным дном, заполненное песком. Матерь Божья! Она никогда даже не могла представить, что ей придется выступать как бродячему актеру в своем собственном замке.

Роль графини была без слов, она представляла неуклюжего помощника придурковатого деревенского жителя, который старался построить свинарник. Помимо ведра Констанция должна была держать доску, она сейчас находилась у Сенрена. Они долго репетировали, как она должна тупо размахивать этой доской и, в конце концов, якобы нечаянно, сильно ударить Сенрена по голове, когда он наклонится. Графиню охватывал ужас при мысли, что она может не рассчитать силы и действительно сильно ударить Сенрена.

В этот момент, управляющий поместьем Морлаке направился в их сторону. Констанция опустила голову, соломенный парик скрывал ее лицо. Она уставилась в землю и видела только туфли управляющего. Управляющий поинтересовался, что случилось с мальчиком и почему он такой. Сенрен быстро ответил, что он — сын его сестры и очень замерз. Управляющий поднял голову Констанции. Она беспомощно смотрела на него.

Он знал графиню с самого рождения, но сейчас не узнал ее в этом скорчившемся от холода мальчонке.

Управляющий потряс Констанцию за плечо и послал их на кухню. Графиня от страха не могла сойти с места, Сенрен подтолкнул ее, и они направились на кухню.

Жонглер по дороге прошептал леди Морлакс, что у него в голове тысяча стихов, посвященных ей. Констанция с удивлением посмотрела на него. Они немного отогрелись, и Сенрен, взяв ее за руку, повел к двери зала, где толпились остальные актеры их труппы, ожидая своего выхода.

Хозяин труппы поторопил их — Сенрен и Констанция должны были выступать сразу после медведя. Отдавая доску, Сенрен прошептал ей на ухо, чтобы она помнила его… Констанция не успела спросить его, почему он это говорит, как хозяин труппы схватил ее за руку и вытолкнул на сцену.

Констанция закружилась по сцене с ведром в одной руке и доской на плече. Со стороны это выглядело довольно смешно, так как ее встретил оглушительный хохот. Затем вышел Сенрен и стал кричать на нее:

— Ты — ленивый, глупый, неуклюжий мальчишка! С таким помощником, как ты, мне никогда не построить свинарник!

Праздничный зал замка Морлакс был переполнен. Со всех сторон графиню окружали знакомые лица, они мелькали перед ней как в тумане. В первом ряду она увидела многих знатных дворян, среди них были и Джулиан, и Роберт Гилберт. Они смотрели прямо на нее.

Констанция в ужасе отпрянула — она не могла поверить, что они не узнают в ней графиню Морлакс. Сенрен окликнул ее, и графиня, поворачиваясь назад, нечаянно уронила свое тяжелое ведро ему на ногу. Жонглер, взвыв от боли, запрыгал на одной ноге, поджав другую под себя. Зал взорвался оглушительным смехом. Сснрену действительно было больно, но никто не думал о нем… Со стороны это выглядело очень смешно. К тому же, одет он был в самый нелепый наряд, который мог придумать. Он прыгал и орал на «мальчика», что он — глупый олух, недоумок, что он чуть не разрушил его свинарник. Зал покатывался со смеху, а на сцене в это время маленький человечек неловко повернулся и ударил Сенрсна доской, которая все еще была у него на плече. Графиня услышала звук своего удара, и в ту же минуту жонглер упал на подмостки.