Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

Отступая к выходу спиной вперед, расстреливавший последние болты Лоркар вдруг увидел нечто неожиданное. Человеческую фигуру, поднимавшуюся из груды изуродованных трупов.

— Курн жив? — Ватек выразил удивление, охватившее всех Злобных.

Истерзанный, обожженный до черноты, Курн поднял руку в знак приветствия, ковыляя через кровавый туман. Он действительно выжил.

— Невероятно, — заявил Карвак, укрывавшийся за танкеткой.

— Нам его не вытащить, — в словах Горва прозвучало разрешение.

Лоркар прицелился и последним остававшимся болтом снес голову Курна.

— Не думал, что ты способен проявить милосердие, — заметил Реннар, видя, как рептилии подбираются к телу убитого сержанта.

Харкан угостил тварей ещё одним залпом «Рапиры», и раскаленные лазерные лучи изодрали в клочья всех, кто имел наглость оказаться ближе трех метров от входа.

— Я и не способен, — ответил Лоркар.

Тем временем технодесантник получил удаленный доступ к контрольной панели и начал запечатывать лабораториум.

Двери вновь прочно затворились, и шипение гидравлических узлов сообщило о закрытии прохода. Опустилась тишина, нарушаемая лишь цикличным шумом умирающих систем «Деметриона». Станция, населенная лишь призраками и отзвуками эха, уже погибла, просто пока отказывалась это признать.

Слишком поздно, Лоркар осознал тщетность их усилий. На «Деметрионе» не оставалось ничего ценного. Останки воинов, найденных отрядом сержанта, принадлежали истребившим друг друга бандам. Кто бы ни победил, выжившие обчистили станцию и бежали. Не забрали они только рептилий, но их Злобным вряд ли удастся выгодно пристроить.

По крайней мере, Злобные Десантники остались в живых, хоть и с трудом. Также Лоркар утешал себя тем, что избавился от Курна, возможного предателя и убийцы. Кто знает, может, Очернители так беспощадно испытывали обоих сержантов? Это лишь усилило жажду Лоркара примкнуть к ним.

— Я пустой, — выдохнул Барода, продолжая сетовать на нехватку боеприпасов.

Реннар и Воган пожали друг другу запястья, радуясь спасению.

— Во что мы, во имя Трона, вляпались? — спросил затем Реннар. — Где допустили ошибку?

— Это был не анабиозный отсек, — ответил Карвак, — по крайней мере, не для экипажа «Деметриона». Думаю, людей уже давно нет на станции, они либо мертвы, либо развлекают ксеносов-рабовладельцев. Эти замороженные создания в лабораториуме принадлежали мертвым охотникам эльдар, использовавшим помещение для сдерживания тварей до последующей перевозки. Но ксеносам помешали.

— Погибшие космодесантники, — заключил Воган.

Карвак кивнул, и выжившие Злобные ненадолго погрузились в задумчивое молчание.

Фулок нагнулся к Маулу. Ещё дышавший новичок безвольно лежал на палубе, но Ультонис и Фикас выглядели хуже. Горв, склонившийся над ними, проверил, живы ли раненые воины и, обернувшись к Ригору и Моргаку, отрицательно покачал головой.

Ватек, прислонившись к стене, сполз по ней и сел на корточки. Он по-прежнему крепко сжимал в руках ножи, но часть крови на броне принадлежала самому Злобному. Апотекарий, направившийся к нему для оказания помощи, обернулся к Лоркару.

— Курн бы не выжил, сержант.

— А мне он показался живым, — бросил Ватек, с гримасой боли снимая шлем. Коготь рептилии, застрявший в вороте, впивался в шею, и Карваку нужно было удалить его, чтобы осмотреть рану.

— Пока ты не снес ему голову, — добавил Реннар. Тут же он зарычал, внезапно ощутив боль прямо под наручем.

Лоркар не слушал их. Все внимание сержанта сосредоточилось на технодесантнике.

— Где ты пропадал, Харкан? — в вопросе прозвучала угроза.

Прежде чем тот смог ответить, рычание Реннара переросло в настоящий рев, исторгнутый мучительной болью. Злобный сжимал наруч, отчаянно пытаясь сорвать его.

— Он сжигает меня… — простонал Реннар, стискивая предплечье латной перчаткой. Нечто проявило себя на гладкой поверхности наруча, сначала в форме рун, выжженных в металле. Они тут же переродились в лица, искаженные, извивавшиеся, скованные в безмолвных муках.

— Трон Терры, — выдохнул Реннар, голос которого превратился в лихорадочный хрип. Космодесантник выхватил боевой нож, блеснувший в полумраке зазубренным лезвием.

— Срежь его, — просипел он Карваку, — или я сам отрублю.

Отступавший в сторону апотекарий выхватил болт-пистолет, но целился он не в Реннара. Карвак взял на мушку Ватека, безвольно смотревшего в равнодушную пасть оружия. Странные побеги росли из ворота Злобного, обвивая его лицо. Ватек пытался вцепиться в них, но был не в силах пошевелить рукой, не мог даже подняться на ноги. С Горвом, Ригором, Воганом, со всеми выжившими происходило то же самое.

В отличие от них, Карвак заменил только латную перчатку и теперь бросал отчаянные взгляды то на нее, то на мучения Ватека, Реннара и остальных. Он заметил, что Ультонис и Фикас начали подергиваться.

— Ты сказал, что они мертвы…

— Они были мертвы, — прорычал сквозь стиснутые зубы Горв.

— Харкан, ты можешь снять с нас доспехи? — глаза Лоркара расширились в приступе непривычной для него паники.

Он вновь слишком поздно осознал случившееся. Злобные дважды попались в смертельные ловушки, но первая из них оказалась намного изящнее и коварнее второй.

Оскверненная броня, одержимая падшими духами. Лоркар уже однажды ощутил их кощунственную волю, когда не смог с первого раза поднять рычаг в лабораториуме. Тогда он самонадеянно решил, что это всего лишь временная проблема систем брони, не до конца налаженная взаимосвязь между старыми и новыми частями доспеха.

Технодесантник беспомощно покачал головой.

— Уже пытался. Когда вы ушли, я провел диагностику и обнаружил… аномалии. По этой же причине я не выходил на связь и задержался. Замененные части брони сопротивляются всем попыткам удалить их, поэтому ничего, кроме…

Его оборвал грохот выстрела, разнесшийся по коридору вместе с внезапным криком Карвака. Апотекарий отстрелил себе ладонь, и на её месте с торчавшей из обрубка предплечья кости свисали кровавые лохмотья. Содрогаясь от мучительной боли, Карвак все же находил в себе силы держать болт-пистолет, направленный на остальных.

— Со мной это не сработает, Костопил, — злобно бросил Ватек. Ворот Злобного втянул побеги обратно, стоило космодесантнику отказаться от попыток снять его.

— Вам ничего не поможет, братья, — ответил Карвак. — Вы все обречены. Как только Виньяр узнает об этом…

Лоркар свалил апотекария ударом в висок.

Все Злобные, стоявшие и сидевшие в коридоре, подняли оружие и бросали осторожные взгляды на боевых братьев.

Только Харкан сохранил спокойствие, хотя «Рапира» наверняка оставалась подчиненной системам его доспеха. Если, конечно, их тоже не коснулась порча.

— Отставить, — приказал Лоркар. Ничего не изменилось, и он предупреждающе произнес. — Братья…

Первым сдался Ватек. Издав громкий, безрадостный смех, он вернул окровавленные клинки в ножны.

— Так что же, мы прокляты?

Какое-то время все хранили молчание.

— Если мы не можем снять броню… — произнес Горв.

Все понимали, что осталось недосказанным.

Реннар упал на колени, Ригор с избыточным рвением сложил руками знак аквилы.

— Не будьте идиотами, — резким голосом произнес Лоркар. — Проклятие — это путь, это жизненное кредо. Человек становится рабом Разрушительных Сил по собственному выбору, а не попавшись на подобные уловки.

Эти доводы показались слабыми самому Лоркару. Сержант понимал, что они сделали выбор, надев броню. Мог ли он поклясться, что не заметил в гладком металле ничего, вызывавшего подозрение?

— Неужели мы перестали быть Злобными Десантниками? — с вызовом спросил он.

Ответ Харкана прозвучал холодно и бесчувственно. Столь отстраненно могли говорить лишь последователи Культа Машины.

— Теперь мы связаны не только как воины ордена, брат-сержант.

— Соучастие в случившемся объединяет нас, как и это… — Барода поднял руку, ловя свет ламп. Наруч больше не обжигал его, но на поверхности металла проступили нечистые символы, один вид которых мучил космодесантника.

— Что же делать? — спросил он Лоркара.

Сердце сержанта ожесточилось. Оно и прежде состояло из цельного железа, он лишь добавил сверху несколько слоев брони. Губы воина сложились в прямую линию, на лице не было и следа сострадания или надежды. Лоркар испытывал единственное оставшееся чувство — ненависть, во всей её глубине.

— Нас ждут на борту «Язвительного», — ответил он сразу всем. — Харкан, свяжись с Амигдием. Сообщи, что мы понесли потери и возвращаемся на корабль для немедленной эвакуации.